Михаил Ахманов - Первый после бога
Он повернулся и зашагал в лагерь, бросив на ходу первому помощнику: «Продолжать погрузку». Питер не успел добраться до своей хижины, как на берегу раздались вопли Престона. Тот орал с чувством, но не очень громко – боцман, как было велено, не усердствовал.
Шелтон усмехнулся. Возможно, любопытство Престона и его длинный язык сослужили сегодня неплохую службу – ведь люди почти заставили его плыть в Писко! Вряд ли они будут довольны, если добыча окажется невелика – ведь обещания Сармиенто могут и оказаться лишь обещаниями! Что ж, тем охотнее команда пойдет за ним в горы, к перевалу, реке и сокровищам инков… Нужно лишь позаботиться о том, чтобы Сармиенто не исчез, заполучив свою Соледад. С венчанием ему придется подождать.
* * *
Подготовка к выходу в море заняла еще четыре дня. За это время Питер дважды встречался с доном Сармиенто, уточняя детали операции: расположение испанского гарнизона, дороги и тропы, ведущие к поместьям энкомьендо, укрытие, в котором можно оставить корабль, путь в горы, к Мачу Пикчу, до которого, по словам метиса, было не меньше двухсот пятидесяти миль. Это означало, что до сокровищ нужно добираться недели три четыре, и столько же займет обратная дорога. В этот поход капитан не хотел брать больше двух десятков человек, самых испытанных и надежных; остальную команду и бриг придется доверить Батлеру. Шелтон уже тосковал, понимая, что расстанется с «Амелией» на два месяца, но обернуться быстрее было не в его власти. Опыт странствий подсказывал ему, что в горах и джунглях важны не расстояния, а препятствия; у обледеневшей скалы или реки с кайманами можно застрять на день, а то и на два.
Кроме встреч с Сармиенто он посетил вождя Кондора, Парящего над Облаком, преподнес прощальные дары и отведал кашири из нежных ручек Акату и Асаны. Девушки смотрели на него с такой надеждой! Наверное, им очень хотелось подарить вождю пару бледнолицых внуков, таких же красивых и умных, как Шел та, Пришедший с Моря. Но капитан мог утешить их лишь ожерельями, браслетами и свертком яркой ткани.
Погода тем временем становилась лучше, солнце все сильнее грело землю, наползавшие с океана тучи проливались теплыми недолгими дождями. Наконец с юго востока подул свежий ветерок, позволявший идти к экватору в бейдевинд. Не желая пропустить такую удачу, Шелтон назначил отплытие на завтрашний день, который пришелся на среду. По договоренности с Сармиенто его шлюп должен был идти параллельным курсом ближе к берегу; условились также, что сигналом опасности будет троекратный выстрел из мушкета. Метис, однако, считал, что вряд ли они повстречают какое то судно – испанский флот собрался у Лимы, чтобы защищать столицу, а все морские торговые перевозки были прерваны по приказу вице короля. Видно, Дэвис, Гронье и Пикардиец внушили такой страх испанцам, что те боялись высунуть нос за пределы укрепленных городов.
Корабль был готов к плаванию, прощальные визиты отданы, и лишь одно лежало камнем на душе капитана: в эти последние дни он нигде не видел Уильяка Уму. Деревня у источника словно вымерла, ее немногочисленные обитатели куда то исчезли, а вместе с ними и старик; вождь Кондор не дал этому никаких объяснений, только заметил, что у людей с севера свои обычаи и давние счеты друг с другом. Шелтону подумалось, что Уайнакаури, он же – дон Антонио Сармиенто, не стал желанным гостем у других потомков Атауальпы; возможно, они презирали его испанскую кровь или то, что он был католиком.
Утром среды вся команда, кроме вахтенных, собралась на берегу у шлюпок. Помолились, пропели псалом, причастились ромом и взялись за весла. Шлюпки дважды возвращались к берегу, забирая людей и последние грузы. Наконец у галечной россыпи остался только капитанский ялик, а при нем – Питер Шелтон и четверо гребцов.
Капитан уже занес ногу над бортом, когда из леса появился Уильяк Уму. Обычно он ходил босым, в длинной белой рубахе, напоминавшей тунику, но в этот раз на плечах старика был полосатый плащ из шерсти ламы, на ногах – прочные сандалии, на спине – небольшая сумка, а у пояса – нож и высушенная полая тыква, заменявшая флягу. Судя по всему, Уильяк Уму собрался в дальний путь.
Быстрым твердым шагом он приблизился к Питеру и сказал:
«« ||
»» [121 из
226]