Михаил Ахманов - Первый после бога
Просидев за столом до середины дня, они расстались. Лейт первым перебрался на палубу галиона, а затем на свое малое суденышко. Но Грегор Рокуэлл не спешил. Дождавшись, пока Лейт не окажется на шлюпе, он крепко стиснул руку Шелтона и прошептал:
– Не знаю, Питер, зачем этот хитрый лис увязался со мной… Говорит, что Таунли послал его в эти воды на разведку. Может, правда, может, нет… Смотря что разведывать.
– О чем ты, Грегор?
Рокуэлл бросил на капитана многозначительный взгляд. Казалось, не так уж он пьян, как можно было думать, – на ногах держится крепко, глаза без хмельной поволоки и лишь дыхание отдает перегаром.
– Помнишь схватку с Таунли на «Холостяке»? – произнес он. – Ты его при всех опозорил, а Френк злопамятен… И еще одно: ему нравится твой корабль. Берегись, Пит, берегись!
С этими словами Грегор перелез через фальшборт. Отдали концы, суда закачались на мелких волнах, полоса воды между ними становилась все шире и шире. Рокуэлл поднялся на высокую кормовую надстройку галиона, помахал Шелтону рукой. На «Амелии» начали ставить паруса, мачты галиона и обоих шлюпов тоже оделись белой пеной. Ветер дул с берега, с высоких гор, и корабли шли в галфвинд: «Амелия» и шлюп Сармиенто – на север, «Москит» Лейта и неуклюжий галион – на юг, к далекому проливу.
Опершись о планшир, Питер долго смотрел им вслед и думал, что к предостережениям Грегора стоит прислушаться. Пожалуй, из всех людей на флотилии Дэвиса только его он мог назвать добрым приятелем; он знал, что Рокуэлл не питает к нему ни злобы, ни зависти, а лишь одну благодарность. Ему можно было верить.
За спиной Шелтона раздалось покашливание, и, обернувшись, он увидел Уильяка Уму.
– Кто эти люди? Из твоего племени? – спросил старик.
– Да, англичане, с которыми я прошел в Южное море. Враги испанцев.
«« ||
»» [126 из
226]