Михаил Ахманов - Первый после бога
– Там, – старик вытянул руку на север, – там древняя дорога, проложенная инками. Она идет вдоль морского берега через Чинчу, Инкауаси и другие города. Идет прямо на Лиму.
Пару секунд Питер Шелтон размышлял, поглядывая то на лица товарищей, то на голубое весеннее небо, совсем уже посветлевшее. Было нелегко смириться с мыслью, что его обманули, что пещера сокровищ столь же далека от него, как если бы он остался на Ямайке. По его понятиям, нарушение договоренности, причем не случайное, а умышленное, каралось быстро и жестоко; тут британский закон целиком и полностью смыкался с традицией Берегового братства. Контракт священен! В той же степени, как Библия.
– Джейсон, выбери лучших лошадей, – произнес капитан. – Со мной отправятся Айрленд, Пим и вы с Нельсоном. Мартин и Том, вы поведете остальных за нами. Едем!
Через несколько минут пятеро всадников перебрались через реку. Течение было сильным, вода плескалась выше стремян, но кони были хороши – два жеребца, судя по богатым седлам, принадлежали покойному дону Руису. Следы колес и копыт ясно отпечатались на мелких влажных камнях; за ними лежал луг, где трава была заметно примята. По ширине колеи Питер понял, что здесь, кроме всадников, проехала карета или другой довольно тяжелый возок. «С ними женщина», – подумал он и пришпорил лошадь.
Через пару миль начались пустынные земли, где росли кактусы и колючий кустарник, а обезвоженная почва ссохлась до каменной твердости. В этом диком жутковатом месте не было даже змей и ящериц, но, очевидно, какая то живность все же водилась – высоко в небе, высматривая добычу, парил кондор. Ветер стих, солнце неторопливо ползло к зениту, и утренняя свежесть сменилась духотой и зноем. Копыта лошадей выбивали пыльное облако из твердой земли, солнце выжимало пот, а горы глядели с насмешкой на прибрежную равнину, не желая делиться с ней льдом и прохладой.
Покачиваясь в седле, Шелтон размышлял о женщине, об этой Соледад Орельяна. Теперь он уже не был уверен, что ее увезли силой – в комнатах второго этажа не замечалось беспорядка и следов борьбы. Вполне возможно, что вдовушка в сговоре с Сармиенто, и разгром касы устроен с ее согласия, дабы свалить все на пиратов. Если так, решил капитан, эта женщина – настоящая ведьма. Четырнадцать трупов на ее совести! Две служанки совсем молодые, девушки лет шестнадцати…
Но об этом он раздумывал недолго, так как имелся повод для других, гораздо более тревожных мыслей. Сармиенто заранее знал, что не исполнит договор, и, конечно, мог сообразить, что с сеньором Шелтоном шутки плохи; значит, он как то обезопасился от возмездия. Способ же был только один – навести на дона капитана испанских драгун из Писко – скажем, после того, как он побывает в поместье Орельяны. На ровной местности триста драгун изрубили бы людей Шелтона минут за пять, и на мертвых корсаров легли бы все вины, и уничтоженный отряд Руиса, и усадьба вдовушки Соледад.
«Но Сармиенто просчитался. В чем?» – думал Питер, твердо зная, что должен раскрыть планы врага.
Просчитался во времени, мелькнула мысль. Антонио Сармиенто был, безусловно, умен, но не мог представить, что солдат Руиса они уничтожат за несколько минут и доберутся до усадьбы Орельяны ранним утром. Возможно, он забыл про лошадей, решив, что до поместья наемникам придется идти два или три часа, уставшими после схватки, да еще с наверняка появившимися в бою ранеными, для которых этот путь тяжел. Скорее всего, метису казалось, что в усадьбе они будут в полдень, и с таким расчетом он отправил гонца в Писко.
«Если отправил…» – подумал капитан, прищурился и поглядел на солнце. До полудня было далеко – минимум часа три четыре. Жесткая усмешка скользнула по губам Шелтона. Вряд ли дон Сармиенто рассчитывал, что дела пойдут с такой скоростью!
«« ||
»» [137 из
226]