Борис Акунин - Чёрный город
— Не знаю. — Фандорин улыбнулся, поневоле залюбовавшись рассказчиком. — То есть я того же мнения, но не уверен, что п-прав.
Гасым осудил его:
— Э, старый человек, волос седой, я тебя за это уважаю, а такая глупость говоришь. Уважаемый человек всегда прав, даже когда неправ.
Внезапно Эраст Петрович понял, почему так занятно слушать этого бакинского колосса и наблюдать за ним. Южане обычно подвижны и суетливы, быстро говорят, легко возбуждаются. А этот по темпераменту никакой не южанин. Это Портос, только в папахе и черкеске. Монументальная комплекция и бычья сила делают Кара-Гасыма медлительным, спокойным, невозмутимым. Он вызывает безотчетное доверие. Рядом с ним смягчаются тревога и страх. Может быть, доктор, про которого говорит гочи, спасет Масу?
Черный Город с его вышками, фабриками, цистернами и складами давно остался позади. Освещенную прожекторами станцию Казенного керосинопровода и полицейский участок близ железнодорожного переезда Гасым оставил в стороне. С шоссе свернули, шли все какими-то немощеными улочками. Потянулись жилые дома — не такие, как в центре, а низенькие, плоские, окруженные стенками и заборами.
И вдруг, за очередным поворотом, впереди открылся вид на широкую улицу, освещенную фонарями; откуда ни возьмись повылезали здания в несколько этажей; заблестели под луной рельсы трамвая или, может быть, конки, а на той стороне проступили зубцы крепости. Эраст Петрович узнал стену Старого Города — Гасым умудрился дойти сюда, в самое сердце Баку, миновав все европейские кварталы.
— Сейчас идем площадь перед ворота, — сказал. — Там ночью городовой стоит. Далеко идешь — она думает, мы боимся. Городовой как собака: лает кто боится.
Потянув коня за уздцы, он неторопливо двинулся прямо по мостовой — туда, где под газовым фонарем топтался ночной полицейский.
— З-зачем лезть на рожон? — шепотом спросил Фандорин, догоняя.
— Пусть она видит, кто идет.
«« ||
»» [133 из
419]