Борис Акунин - Чёрный город
Торговаться она умела очень хорошо, мало кто мог сравниться с ней в этом благородном искусстве. Сбивать цену — наслаждение не менее сладостное, чем чувственные экстазы. Платя революционерам и хищникам-гочи ежемесячную дань, чтоб на буровых не было пожаров, Саадат каждый раз устраивала настоящий спектакль. Страшные люди уходили от нее измученными и вспотевшими, в полной уверенности, что выжали из вдовицы все соки. Она же рассматривала этот расход не как потерю, а как статью экономии. Из-за хороших отношений с бандитами (как идейными, так и безыдейными) можно было не содержать армию охранников. Выходило и дешевле, и спокойней.
Главное — не приходилось окружать Турала сворой телохранителей, как это делают другие промышленники, оберегая детей от похитителей. Что путного вырастет из ребенка, которого с утра до вечера опекают вооруженные до зубов громилы?
При Турале состоял только один человек — он был и гувернером, и защитником. Франц Кауниц, бывший лейтенант австрийской кайзерско-королевской армии, занимался с мальчиком гимнастикой, учил немецкому языку, хорошим манерам, а также самой важной науке: быть мужчиной. На случай неожиданностей (Баку есть Баку) в кармане у отставного драгуна лежал пистолет, которым Кауниц отлично умел пользоваться.
Саадат знала, что ей очень повезло с воспитателем. Из-за плохо гнущегося колена, напоминания о неудачных скачках, австриец покинул службу, отправился искать счастья в далекий нефтяной город, где вложил все свои сбережения в клочок земли. Многие играли в эту лотерею. Некоторым везло — на участке обнаруживали нефть. Но Кауниц вытянул пустышку. Тогда он пошел в гувернеры, чтобы накопить денег и снова попытать счастья, но не в привычках Саадат было отпускать полезных людей. Австриец жил у нее на всем готовом, получал генеральское жалованье, о нефти не вспоминал.
Одно время она подумывала, не взять ли рослого, немногословного, чертовски привлекательного блондина в любовники, но не стала. В любовники годятся две разновидности мужчин: либо совсем простые, либо очень сложные. С первыми хорошо страстно и бездумно покувыркаться в постели; со вторыми, наверное, интересно поговорить («наверное» — потому что в реальности мужчин второго типа Саадат пока еще не встречала). А Кауниц был не то и не другое. Для маленького незатейливого приключения слишком образован, для сложных отношений все-таки недостаточно сложен. Одно слово: кавалерист. И что потом? С любовником под одной крышей жить не следует — в доме ребенок. А найти кандидата в постельные утешители куда проще, чем хорошего гувернера. Вот когда Кауниц научит мальчика всему, что знает, нужно будет перед расставанием сделать австрийцу и себе подарок. Приняв такое решение, Саадат смотрела на бывшего лейтенанта с приятным предвкушением — как на аппетитное яблоко, которое созревает на ветке и однажды непременно будет съедено.
Свое женское счастье Саадат обустроила умно и ловко — еще с тех пор, когда муж оставил ее в покое и без разрешения даже не смел появиться в эндеруне, женской половине дома. Если Валидбекову нравились субтильные и робкие дурочки, то Саадат предпочитала высоких, молчаливых и несуетливых красавцев. Ни в коем случае не умников. Любовные развлечения она готовила со вкусом и позволяла их себе нечасто — раз в месяц. Есть прелесть в том, чтобы дать телесному голоду накопиться. Лелеять любовную истому едва ли не приятней, чем предаваться страсти. Постепенно наливаешься изнутри сиропом, наполняешься сиянием и ароматом. И когда начинает казаться, что вот-вот лопнешь от неги, самое время отправляться на охоту.
Раньше Саадат действительно садилась в легкую коляску и медленно каталась по набережной, высматривая привлекательных мужчин. Лицо целомудренно прикрыто, глаза задерживаются на статных прохожих — будто бьют уток влет. Почти все, на ком она останавливала взор, оборачивались. С местными мужчинами Саадат никогда не связывалась, потому что Баку город маленький. Только с приезжими. Это мог быть командированный офицер, инженер, коммивояжер.
Если мужчина казался перспективным, Саадат слегка тыкала зонтиком в спину Зафара. Тот понимал без слов. Спрыгивал с облучка, шел проследить за кандидатом, выяснить, кто такой и где живет, а Саадат брала поводья и поворачивала домой.
Поверенного своих тайных радостей Саадат вывезла из Персии. Он был евнух, в прошлом — скороход при старшей жене его высочества шахзаде, то есть представитель высокоценимой придворной профессии. Из дворца Зафара выгнали за строптивый характер, и Саадат он достался задешево. С нею перс был шелковый. Истинно бесценный помощник, надежный наперсник, верный друг! Без него ей теперь и жизнь была бы не в жизнь.
Он содержал в идеальном порядке неприметный снаружи, но изысканно обставленный домик в тихом закоулке Старого Города, близ Шемахинских ворот. Соседи были уверены, что хозяин немой, потому что Зафар объяснялся с ними только знаками. На самом деле евнух презирал людей, не считал нужным тратить на них слова — хватит и жестов. На всем белом свете он любил только хозяйку, с нею и разговаривал, хоть редко и коротко.
«« ||
»» [187 из
419]