Борис Акунин - Чёрный город
Сердце трепетало в панике, но мысль продолжала работать. Сына можно переправить в Тебриз, к родственникам мужа. И потом договориться с комитетом…
— Мальчик поживет у нас до конца забастовки, — сказал неизвестный. — Потом вернем, зачем он нам?
Связь разъединилась.
Не обращая внимания на слуг, толпившихся у входа, Саадат осела на пол, схватилась руками за голову.
Конец. Помимо восьмисот тысяч, которые нужно вернуть банку до конца июля, еще надвигаются выплаты процентов по прошлогоднему кредиту. Она всегда исходила из того, что, если у тебя имеется рубль, нужно занять еще девять — и всё вложить в будущее. Эта стратегия в считанные годы позволила учетверить оборот, но работала она лишь при постоянной подкачке новых средств. Если добыча нефти прекратится, зыбкая конструкция рассыплется. Кредиторы налетят, как коршуны. Конкуренты, почуяв легкую добычу, стакнутся, не дадут продать участки и оборудование по рыночной цене…
Больше всего Саадат потрясло равнодушие главаря похитителей (или посредника?) к деньгам. Идейные злодеи — самые страшные. Такие во имя светлого будущего пролетариата запросто убьют семилетнего мальчика. Достоевский со своей слезой ребенка для них не авторитет.
Ах, не денег ей было жалко, не вышек, не запасов нефти! Невыносима мысль о том, что Турала впереди ждет бедность. Не нищета, конечно. Уж какие-никакие крохи от кредиторов утаить всегда можно. Но величественного, с неограниченными возможностями будущего мальчику не видать.
Саадат предавалась отчаянию минут пять. Может быть, десять. А потом взяла себя в руки.
Во-первых, лучше скромное будущее, чем вообще никакого, сказала она себе.
Во-вторых, нельзя сдаваться раньше времени.
«« ||
»» [195 из
419]