Борис Акунин - Чёрный город
Ослепнув от нахлынувших слез, Саадат поднялась, побрела куда глаза глядят. Какая-то дверь. Переход или коридор. Стена.
Кажется, она вышла не туда, откуда пришла.
Промокнула слезы, попыталась сориентироваться.
Коридор. Двери. Толкнула ближайшую.
В довольно большой комнате на низком диване кто-то спал, накрытый одеялом. У столика, скрестив ноги, сидел заросший черной щетиной дагестанец в папахе, что-то быстро писал. Это было удивительно. Саадат никогда не видала, чтобы горцы строчили карандашом по бумаге.
Грамотей поднял голову. Саадат, уже хотевшая прикрыть дверь, замерла.
Где-то она уже видела эти синие внимательные глаза, тонкий нос, брови вразлет. Зрительная память у Саадат была превосходная.
Не может быть!
Да он, точно он! Муж киноактрисы Лунной, любимицы бакинской прессы!
Но ведь беднягу убили разбойники, сразу после арташесовского раута, где Саадат впервые увидела этого лощеного московского денди. Фамилия у него была какая-то не очень русская. Фон… Нет, Фандорин. Когда прочитала в газете о его гибели, вздохнула. Там, в пещере, что-то такое она в нем усмотрела. Даже, помнится, подумала: не взять ли на заметку. Красивый, статный, немолодой. Вот только глаза слишком умные.
«« ||
»» [198 из
419]