Борис Акунин - Смерть на брудершафт. Мука разбитого сердца
С почтительной улыбкой хозяин приблизился к поэту, пожал его руку обеими своими, поклонился и сказал что-то, вызвавшее у великого человека протестующий жест — мол, что вы, что вы, я недостоин таких славословий.
Потом Д'Арборио показал на Романова.
— Ессо l'ufficiale russo di cui abbiamo parlato per telefono.
Хороший все-таки язык итальянский. Даже не зная его, можно более или менее догадаться, о чем речь.
Алеша шагнул вперед и поприветствовал старого разбойника по-военному: дернул книзу подбородком, щелкнул каблуками. Князь, как подобает исправному служаке малого чина, просто вытянулся по стойке «смирно».
— Моя миссия завершена, я удаляюсь, — сказал поэт. — Лишние уши при вашей беседе ни к чему. Дон Трапано знает французский, он долго жил в Марселе.
Д'Арборио попрощался с хозяином, и тот снова склонился в преувеличенно благоговейном поклоне.
Поймав взгляд Алеши, поэт подмигнул ему и удалился, миниатюрный, но величественный.
Почтительная улыбка разом исчезла с морщинистого лица дона Трапано. Он поманил посетителей за собой.
— Ну, с Богом, — зашелестел Романову на ухо штабс-ротмистр, прихрамывая сзади. — Говорите, как условлено. Главное не тушуйтесь, поуверенней. Знаю я эту публику: почуют слабину — живыми не выпустят.
«« ||
»» [98 из
143]