Сергей Алексеев - Молчание пирамид
— Н-но, пошла!
После второго ее крика и он услышал голос сеголетка, натянул вожжи и встал посередине улицы. Пораздумывал минуты три, потом скинул тулуп, пешим вернулся, опахнул табачным духом.
— Отдай жеребенка, — попросил шепотом. — А парнишку оставь. Я слыхал, у вас тут мор был... Парнишку возьми, у меня их много — кобыла последняя...
— А иди ты к такой-то матери! — Артемий калитку затворил. — И более от нее не возвращайся!
— Ох, гляди! — уходя, пригрозил мужик. — Богато живешь... Как бы все отдать не пришлось. И ребятишек тож...
И накликал беду.
В то время переселенцы лишь краем уха слышали про раскулачивание, мол, где-то страсти творятся, у богатых добро отнимают и самих в ссылку, в гиблые края. Сватьинским боятся было нечего, богатства не накопили, жили в основном отхожим промыслом, а поэтому никто не почесался что-нибудь припрятать, прибрать на черный день, утаить от властей. Они же нагрянули в Великий пост и зачитали список дворов, подлежащих раскулачиванию, а первым стоял Артемий Сокольников.
Пришли к нему на двор и все припомнили: и избу на шесть окон по переду, и коней с сеголетком, коров с молодняком и овцами, и то, что работницу держал, а потом жену бил и в колхоз не пускал. Дали один день сроку, чтоб скотину на колхозный двор свел, дом освободил и перебрался с семьей в амбар у себя на задах. Мы-де из твоей избы сделаем избу-читальню и радио поставим.
— Никуда я из дому не пойду, — сказал Артемий. — И скотину не дам.
— Никуда мы не пойдем, — внезапно поддержала его Люба. — Здесь все нами нажито, не украдено.
«« ||
»» [152 из
440]