Сергей Алексеев - Молчание пирамид
А осенью следователь из органов пожаловал и давай расспрашивать про Сокольниковых, мол, как они жили, занимались ли всяким мракобесием или, может, яд дома хранили. В общем, стало ясно, что скоро Сокольниковых не отпустят, если отпустят вообще. Алексей Спиридонович хотел сразу пойти в сельсовет к новому председателю и записать детей на свою фамилию, потому как его припугивать стали, дескать, дети чужие у вас, отнимем и в детский дом отправим, да Анна попросила повременить: вдруг вернутся? Артемий обидеться может, что поспешили схоронить его.
В начале зимы человек пять военных сразу наскочило.
— Где Сокольников Артемий? Где этот враг народа? Приходил? Видали?
И оставили засаду. Алексей Спиридонович понял, что Артемий сбежал, и еще понял, что детей врагов народа теперь уж точно отнимут. Как только засаду сняли, пошел в сельсовет, поставил магарыч председателю, которого из уезда назначили — образованного, и стал записывать Никитку и Ящеря на себя и Анну, то есть усыновлять.
Председатель хоть и выпил, но голова работала.
— Я щерь, это что за имя? — спрашивает. — Не слыхал я таких, и в списке имен нету. Давай по-другому запишем.
Алексей же Спиридонович и сам имени дивился, понаслышке историю, откуда взялся Ящерь, знал, да опасался обидеть его расспросами и решил, коли дали родители, значит, знали, зачем.
— Погоди, я спрошу.
Вышел на улицу, где дети ждали, и стал самого Ящеря пытать, откуда имя такое.
— Мамка так назвала, — говорит парнишка. Свояченицу Василису Алексей Спиридонович знал как женщину простую, деревенскую — не могла она выдумать такого имени.
«« ||
»» [163 из
440]