Сергей Алексеев - Молчание пирамид
А еще чекисты, и местные, и московские, делали недоуменные лица, когда он начинал рассказывать, кто такие надзиратели...
И наконец-то появился генерал Хлопец...
Жемчуг сейчас находился в надежных руках. Буре искал Власова в городе, и можно было бы спокойно заснуть, однако его начинала душить жаба: стало вдруг жаль оружие, которое приходится оставлять здесь, охотничье снаряжение, два отечественных снегохода и один новенький, японский. Еще остаются две машины: одна так себе, повседневная, а вторая — «гранд чероки», недавно поставил кованые диски и широкую резину... А флажков двенадцать километров, сделанных по спецзаказу в Кирове, со специальной пропиткой?!
Власов успокаивал себя, мол, ладно, пусть все останется жене, нечего жалеть: дорогие ружья, карабины, снегоходы, машины продаст, может, займется бизнесом и возьмет под себя камнерезку, если позволят, а нет, так тоже продаст, пусть за копейки... Но флажки! Ведь выбросят на свалку — кому нужна веревка с красными тряпочками?
Никто не догадается свезти егерям...
Шел уже третий час ночи, а он никак не мог отвязаться от скаредных мыслей, хотя понимал, что все это глупость и не спит он по другой причине — от страха перед будущим. В Забавинске все было понятно, даже надзирающие за ювелирным промыслом: ну, коли так сложилось, что они существовали всегда и ныне существуют? Но ведь дают жить, дышать, и если не думать о них, так и вовсе хорошо... А что будет там, в Европе? Чужие страны, языки, нравы — тут и деньги не помогут, несколько лет надо, чтобы привыкнуть. И охоты там нет, вон в Россию ездят...
Вдруг генерал не захочет делиться и кинет?
А если и там есть надзиратели?..
В какой-то миг Власов ощутил томительную резь в глазах и приближение сна, но отчего-то вздрогнул и почувствовал тревогу. Он прислушался, сел, проверил, заперты ли замки, и, когда потянулся к задней двери, неожиданно увидел в сумраке лицо человека за стеклом — кто-то заглядывал в кабину.
Власов инстинктивно отпрянул, и видение исчезло. А секундой позже мысленно плюнул и так же мысленно рассмеялся над самим собой: скорее всего, стекло белой ночью стало зеркалом — напугался своего отражения...
«« ||
»» [234 из
440]