Анджей Ясинский - Беглец
Дальше все прошло довольно быстро, что говорило о большом опыте сыщика в подобных делах. Обернув одним концом веревки торчащий кусок стены и закрепив ее металлической поясной бляшкой, он надел пояс на коменданта:
– Оберните руки тряпкой, а то порежетесь о нить.
Комендант кивнул и, не найдя ничего подходящего, отрезал рукава своей рубашки, намотал их на ладони и встал у края, взявшись за не ощущаемую руками веревку. Тристис напоследок что-то отцепил от пояса и оставил себе, а нить под действием веса Инжи стала медленно вытягиваться из механизма, скрытого в поясе. Сыщик убедился, что процесс спуска идет нормально, и еще раз оглядел окрестности. Внизу суетились люди, отряд стражи уже ожидал коменданта, а примерно в квартале от бывшей резиденции Тристис разглядел лежащие фигурки других жрецов бога Диса. И это были явно не те жрецы, что сопровождали Адамуса, так бесславно отдавшего свою жизнь во имя бога, которому он служил. Быстро отбросив все маловероятные версии, Тристис оставил одну, пусть и спорную, но объясняющую наличие других жрецов. Эта версия говорила о том, что при необходимости бог может использовать всех своих жрецов одновременно. И, скорее всего, их использование дает ему большую свободу действий. Эта версия подтверждала предыдущий вывод сыщика, что через жрецов богам проще и удобнее работать с тварным миром.
Тристис вздохнул. Ему еще предстояло потратить немало времени, чтобы зарядить маной полностью разрядившийся поясной жезл, который с успехом противостоял отголоскам безумства закончившегося боя, да и личных запасов почти не осталось… А это трата времени и сил.
Убедившись, что комендант благополучно спустился, Тристис присоединил к нити, ведущей вниз, заранее отстегнутый от пояса специальный держатель. Тщательно проверил его сцепление с нитью и, бросив прощальный взгляд на приютившую их с комендантом площадку, спрыгнул, надеясь, что успеет спуститься до того, как держатель слишком сильно разогреется от трения. Сейчас, когда сил осталось всего ничего, появление ожогов было крайне нежелательно.
Толлеус. Настоящее искушение
Убраться подальше он не успел: неожиданно, властно ломая сопротивление, навалилось Искушение. И не полупрозрачные видения сквозь реальность, а удивительно четкие образы, вытеснившие из головы искусника прочие мысли.
Искушений много, очень много, и мелькают они быстро-быстро. Разум не поспевает за ними. Что-то просто мелькает серой тенью перед мысленным взором, иная картина чуть задержится в поле зрения, как нарядная девица перед строем женихов на городском празднике. Вроде бы хороша, но отвернулся – и тут же забыл, засмотревшись на другую. В памяти лишь смутный образ. Встретишь – узнаешь, а нет – так и не вспомнишь. И все же усилием воли удается притормозить мелькающие перед лицом картинки, словно сунуть закладку в книгу. И тогда можно рассмотреть, потрогать, почувствовать все в деталях.
Страницы в фолианте разные. Серые – что-то непонятное, чужое. Старику это неинтересно – пускай бегут, пускай испуганно прячутся в темных закоулках памяти, словно мыши в чулане. Но попадаются другие – цветные. Они – как сладость для малыша, манят, соблазняют. В них-то искусник и тычет властным перстом, выпуская наружу дремлющие образы, погружаясь в них.
…Толлеус с волнением заглядывает через огромное окно в ярко освещенную комнату, где два человека в белоснежных плащах и смешных белых шапочках склонились над трупом – отчетливо видно в развороченной грудине замершее сердце. Он знает – это лекари. Только непонятно, какой смысл возиться с мертвецом? И все же они не уходят. Прикусив губу, старик следит за людьми. Вот один на мгновение прижал блестящий амулет к трупу, отчего тот даже подпрыгнул. Понятно, отчего – лекари зачем-то вызвали грозовой разряд.
«« ||
»» [118 из
255]