Сергей Антонов - Непогребенные
Рада подняла первую карту. На ней был изображен седобородый старик в длинной белой хламиде со светильником в руке. Он стоял на голой каменной скале, а вокруг простирался безрадостный пейзаж: хмурое серое небо, темные тучи, чахлые, болезненного вида деревца.
— Отшельник, — тихо произнесла Рада, приподнимая следующую каргу. — Одиночка. Изгой.
На второй карте Томский увидел кудесника. Мужчина в островерхой шляпе колдуна склонился над круглым столом, где были разложены разные магические атрибуты. Худощавое лицо с крючковатым носом и острым, как копье, подбородком. Прищуренные глаза и тонкие синеватые губы. Сами по себе эти детали не представляли ничего особенного, но разом почему-то производили отталкивающее впечатление.
Третья карта изображала Смерть — бледную старуху в черном плаще с капюшоном и острой косой на плече. Свободную руку Смерть вытягивала вперед, словно собираясь схватить того, кто на нее смотрит, и утащить в свой таро-мир.
С четвертой карты смотрел человек со строгим, аскетичным лицом и сурово сдвинутыми к переносице бровями. В левой руке он держал меч, в правой — весы.
Гадание все больше захватывало Толика. А как же иначе? Он — изгой. Главная его проблема — загадочная, почти магическая болезнь. Смерть несчастного мальчика и ожидание справедливого возмездия. Пока все сходилось!
Томский вытянул шею в ожидании самого главного. Сейчас он узнает свое будущее. Последние три карты Рада перевернула без пауз — одну за другой. На всех был изображен Дьявол — урод в желтом комбинезоне с растущим из лица шлангом противогаза и круглыми стекляшками вместо глаз. Картинки на остальных картах изменились. На месте седобородого отшельника Толик увидел самого себя, маг превратился в профессора Корбута, на рукаве у Смерти появилась красная повязка с берилаговской аббревиатурой, а место сурового судьи занял Путевой Обходчик. Его совесть.
Сердце Толика превратилось в осколок льда. Иллюзия. Галлюцинация. С самого начала следовало зарубить себе на носу — никаких цыганок в бункере нет и быть не могло. Он поддался на уловку, и Желтый вновь увлек его в царство кошмара.
Томский собирался вскочить, но цыганка-призрак оказалась быстрее. Она сорвала с плеч выцветшую шаль и набросила на Толика. В полете шаль превратилась в заляпанный кровью обрывок брезента. Знакомый, омерзительный запах ударил в ноздри. Толик сбросил брезент, но избавиться таким простым способом от ужаса было невозможно. Вместо доброжелательной Рады на полу сидел шестирукий мутант. На этот раз уголки его губ не были опущены вниз — бледнолицый улыбался. Зубов у него не было, и рот выглядел просто черным овалом. Монстр вытянул губы трубочкой, словно собираясь поцеловать или всосать Томского.
Толик вскочил, попятился к двери. Четыре руки монстра уперлись в пол. Две вытянулись к Томскому, словно в жесте мольбы. Человек уперся спиной в дверь, которая почему-то оказалась закрытой. Удар ногой не помог. Шестирукий издал что-то среднее между шипением и свистом, но Томскому было ясно — так монстр смеется. Оставался только один способ защиты. Толик выстрелил. Пули прошли сквозь тело чудовища, не причинив ему ни малейшего вреда, зато в стене появились дыры. Томский отвернулся и принялся остервенело бить в дверь прикладом. Безрезультатно.
«« ||
»» [152 из
278]