Сергей Антонов - Рублевка
Прямо под стальной лестницей, ведущей на поверхность он отыскал вход в душевую. Ничего особенного – в толстой водопроводной трубе, подвешенной на высоте человеческого роста, были просверлены отверстия. Всего один кран. Полочки, на которых лежат брикеты хозяйственного мыла, стальной стержень, с крючьями для видавших виды вафельных полотенец.
Ну и кто сказал, что гастам на Рублевке живется плохо? Все выглядит вполне пристойно. Например, с гигиеной в Метро дела обстоят куда хуже. Да и с питанием, наверняка, тоже. Вот и выходит, что рабство рабству – рознь. Фараон заботится о своих гастах, поощряет лучших из них, а недисциплинированных наказывает. Все просто и очень эффективно. А если и не несправедливо, то совсем чуть-чуть. Империя рулит!
Юрий вернулся в основное помещение. Собирался последовать примеру Бамбуло, который разлегся на кровати и зевал во всю ширь рта.
Однако тут лязгнула входная дверь, послышался топот множества ног. Гасты вернулись с работы, чтобы вымыться, поесть и отдохнуть. Барак наполнился разноголосым гомоном. Его обитатели рассаживались по своим нарам, исподтишка поглядывая на новичков. Корнилов уже собирался встать, понимая, что занимает чье-то место, но тут на его плечо опустилась тяжелая рука. Юрий вздрогнул от отвращения. Пальцы срослись, сделав руку похожей на клешню. Мизинец, безымянный и средний образовывали одну часть челюсти, а указательный с большим – вторую. Корнилов поднял голову, ожидая увидеть изуродованное мутацией лицо, но оно оказалось вполне обычным, хотя и очень колоритным. Как, впрочем, и сам человек, придавивший Юрия к нарам.
Громила ростом под два метра был непомерно толстым. Серая роба на нем едва не лопалась по швам и была такой короткой, что открывала складки жира на рыхлом, колышущемся животе. Расстегнутая на груди куртка открывала татуировку – голову оскалившегося дракона. Длинные, по-бамбуловски огненно-рыжие волосы росли по бокам головы, с лихвой компенсируя отсутствие растительной на блестящей в свете ламп макушке. Портрет незнакомца довершали густые бакенбарды, маленькие глаза и тяжелый подбородок, который по причине отсутствия шеи покоился на груди, едва не касаясь драконьей головы.
– Я – Мамон. Некоторые называют меня Двупалым, – сообщил гигант, продолжая давить клешней Юрию на плечо.
– Я – Юрий. Корнилов.
– А по мне – хоть Деникин. Ты как посмел, падла, на моих нарах рассесться?
– Я не знал, что эти нары – твои, – отвечал Корнилов, наблюдая за колышущимся брюхом Мамона. – Извиняюсь…
– Я, чмо, твоих извинений не принимаю! – отрезал Мамон, поднося к носу Корнилова свой похожий на кувалду кулак. – В корень московские уроды оборзели. Для начала выбью зубы, а там…
«« ||
»» [185 из
310]