Сергей Антонов - Рублевка
Корнилова отбросило на нары. Лишь благодаря столкновению с ними он сумел удержаться на ногах.
Опять улюлюканье гастов. На этот раз – для Мамона. Корнилов чувствовал, как лоб горит от удара. Ему еще повезло. Если бы кулак Мамона угодил в скулу, то у него была бы сломана челюсть.
Великан улыбнулся, показав ряд белых, годящихся для рекламы зубной пасты, зубов и поманил Юрия указательным пальцем.
Ждешь, что я не отвечу на приглашение? А вот дулю тебе на постном масле! Корнилов рванулся к Мамону, поднырнул ему под руку и оказался в непосредственной близости от пуза толстяка – белого и рыхлого, будто созданному для того, чтобы по нему лупили.
Град ударов, которые Юрий обрушил на живот Мамона, сопровождался звуками: звонкими и сочными шлепками. Любой нормальный человек свалился и от половины ударов, но Мамон даже не пошатнулся. Еще секунда и он вцепился Корнилову в волосы.
Юрий почувствовал, как ноги его отрываются от пола. Проклятье! Вместо того, чтобы расставить ловушку для Мамона, он угодил в нее сам. Великан хмыкнул и, как только его локоть оказался на уровне лица Корнилова, ударил.
Кровь из разбитого носа залила Юрию подбородок. Продолжая удерживать его за волосы, Мамон ударил еще раз и отшвырнул противника. Корнилов растянулся на полу.
– Да! Давай! – ревели возбужденные видом крови гасты. – Вмажь ему!
Юрий поднял голову. Полный марафет. Нос разбит, губа рассечена, но мысли почему-то прозрачны, как горный хрусталь. Он смотрит на все, что происходит, словно его это не касается.
Прежде чем добить его окончательно, Мамон издает победный рев и, вскинув сжатые кулаки, обходит импровизированный ринг. Ринг. В этом все дело. Ты, Юрец, повел себя как боксер. Зачем суешься в чужую епархию? Вспомни, чему тебя учили на татами.
«« ||
»» [188 из
310]