Павел Астахов - Рейдер
– Никто не смеет мешать Петру Петровичу Спирскому, – бормотал он, мотаясь беспокойным ночным привидением из комнаты в комнату, – никто.
Гога этого не понял, а потому все решил банальный крысиный яд. Как-то утром тетки затеяли травлю тараканов, которые, несмотря на идеальную чистоту и порядок, проникали в кухню семейства Спирских от соседей. Тетки, как обычно, долго спорили и рядились, какой раствор приготовить и как лучше его подавать рыжим прусским захватчикам. В итоге смешали крысиный яд, хранившийся с незапамятных времен у бабушки в шкафу, с протертым в порошок «тараканьим карандашом», который не так давно появился в продаже у расторопных кооператоров-артельщиков.
Петя, отсыпавшийся после очередной Гогиной ночной попойки, на которой ему пришлось прислуживать, сквозь дремоту слышал женский базар и ворочался с боку на бок. А когда он все-таки не выдержал, встал и подошел к двери в зал, то увидел на столе трехлитровую банку желтоватой жидкости. На клочке наклеенной на банку бумажки химическим карандашом был нарисован череп с костями и выведена фиолетовая надпись: «ЯД».
Решение пришло мгновенно, и треть стакана крысиного яда превосходно растворились в бутылке армянского коньяка. В период горбачевской борьбы с алкоголизмом на чуть приоткрытую пробочку никто не обращал внимания. А еще через час, прихватив пару бутылок чешского пива и «коктейль», Петя уже стоял над топчаном почти умирающего от похмелья Гоги.
Только спустя несколько лет Петр Петрович осознал, насколько рисковал, но тогда его больше всего разозлило то, что до Гоги так и не дошло, что с ним случилось. А потом приехали менты, и мертвого хулигана вывезли на казенном «труповозе», а уже через два дня в загаженной донельзя комнате огромной коммуналки появились новые соседи – с побелкой и обоями.
Спирский и теперь не знал, почему патологоанатом не диагностировал столь очевидное и намеренное отравление, милиция не стала копать глубже, а дворовые сплетники списали смерть Гоги на паленый коньяк. Может, потому, что живым он и так уже надоел всем до невозможности. И только Петю мгновенно наступившие во дворе тишина и благонравие пугали – до мороси на коже. Он уже понимал, ка-кую границу переступил.
В поисках оправдания он приостановил всю свою торговлю и с головой зарылся в книги, не отзываясь ни на осторожный стук в дверь растерянной «клиентуры», ни на испуганные и такие же осторожные попытки теток понять, что же стряслось с их Петенькой. А ему становилось все хуже и хуже, пока однажды не пришло спасение, откуда не ждал.
Это была та самая старая, потрепанная, без обложки тонюсенькая книжка, почти брошюрка, что и поныне сопровождает его в каждом рейде, – «Легенда о короле Артуре и двенадцати рыцарях Круглого Стола». Десятки раз Петя читал и перечитывал эту книжку – лет с восьми, и только в 19, когда нашел в себе силы избавиться от главного тирана, увидел: легенда из раннего Средневековья на самом деле рассказывает о нем.
Петр Петрович прекратил безостановочный бег по комнате и взял книжку со стола. Он лично переплел ее в настоящий сафьян и знал здесь каждое слово – действительно каждое.
Сюжет был прост. Славный рыцарь Ланселот убил досаждавшего королеве Гвиневере рыцаря Милигранса, чем и заслужил ее благосклонность и право на свидание, естественно, без оповещения старого, ни на что уже не годного мужа – короля Артура.
«« ||
»» [128 из
430]