Павел Астахов - Рейдер
– Мне удалось пообщаться с ним лишь однажды, – вздохнул он, – а наш более обстоятельный разговор – уже в Париже – так и не состоялся.
Они разминулись на каких-нибудь пару часов, а из Калининграда Собчак так и не вернулся – умер странной и таинственной смертью.
– Это ведь именно в Париже он прятался несколько лет? – полуобернулась Настя.
«И откуда вам это известно, милая барышня?» – Да, – кивнул Артем, – но вы должны знать, что Собчак не попал в Кресты лишь благодаря воле и преданности жены Людмилы. Так что термин «прятки» не слишком подходит; скорее, это было убежище.
– Его пытались посадить? И кто?
«Те, кто и пришел к власти в стране и в прокуратуре...» – подумал Артем, но вслух сказал другое:
– Мало ли желающих сунуть приличного человека под государственный каток?
И Настя не стала настаивать, а он вспомнил о Вольдемаре, без лишних слов предоставившем Собчаку свою квартиру, защиту и помощь в чужом для него городе и стране.
– Я видела его в Париже, – прервала молчание женщина. – Отец отправил меня учить язык, и на экскурсии возле «Ля Томб Наполеон» я увидела Собчака. Он прогуливался по дорожке возле Инвалидов. Никто из наших его не узнал, а я вспомнила, потому что была с отцом у него на приеме.
Настя негромко рассмеялась, и от этого смеха у Павлова разлилось по всему телу странное, незнакомое ему ранее чувство легкости и какого-то непонятного счастья и свободы. Она смеялась легко и самозабвенно, как жаворонок в весеннем поле. Она и сама была, как птица, – яркая, легкая и стремительная...
«« ||
»» [134 из
430]