Никита Аверин - Крым
– Ша-ор-ма. Понял ты, морда москальская?
– Не москальская! – оскорбился правый. – Я з Кыйиву.
– Земляк? – настала пора Пошты удивляться. Вот уж чего он не ожидал – встретить здесь, на острове Крым, земляка.
– Ну… Еще до Катаклизма уехал.
– Москаль ты, Иванов, – припечатал Васька Шаорма, – трындишь, как дышишь. Глаза бы мои тебя не видели.
– Ну и не смотри! – вызверился тот, впрочем, не двигаясь с места – уставом было запрещено.
Пошта молча ждал, когда они уймутся: такой вот прикладной нацизм был в Бахче-Сарае, увы, обыденным явлением. Здесь не видели человека, видели только его родовую или социальную группу: москвич, киевлянин, местный, крымский, украинец, татарин, русский, армянин, еврей… Листоноши выпадали из этой систематизации, и потому их не трогали.
Старшие товарищи Пошты считали, что Арслан Гирей специально создавал в городе нездоровую атмосферу: занятые внутренними дрязгами граждане о качествах правителя думают в последнюю очередь. Им есть, кого винить во всех бедах.
– Так что, – дождавшись паузы, Пошта встрял в беседу, – не приходили листоноши?
– Вообще третий день никого нет, – охотно откликнулся киевлянин Иванов.
«« ||
»» [111 из
329]