Никита Аверин - Крым
Пошта подошел поближе к заброшенной гостинице. Олеся и Один держались позади.
Вблизи гостиница выглядела совсем плачевно. Ограду, некогда оплетенную ползучим виноградом, пытались укрепить ракушняком и мешками с песком, отчего она больше напоминала насыпь первобытного города, чем нормальный забор. Окна все были выбиты и затянуты марлей – от комаров и шершней-мутантов. Во дворике все еще стоял большой стационарный мангал, но шашлыки тут давно не жарили, а складывали в мангал всякий хлам, добытый горе-мародерами на руинах городов, – неработающие мобильные телефоны, ноутбуки, рваные противогазы, поломанные компакт-диски, настенные часы, телекамеры и прочий, некогда дорогой, а ныне совершенно бесполезный хлам.
Рядом с мангалом врастал в землю ржавый остов «Запорожца». Из багажника тянулось к солнцу деревце, пронзая автоскелет насквозь, а весь так называемый салон был доверху забит отсыревшими, полусгнившими, спрессованными в сплошную целлюлозную массу книгами и журналами.
– Заходи, не бойся, – гостеприимно пригласил высунувшийся из окна второго этажа снайпер, когда Пошта помедлил в воротах.
Снайперу было лет сорок, морщинистое лицо украшала куцая борода. Зато винтовка у него была солидная, «Орсис». Второй обитатель гостиницы (Пошта готов был поклясться, что видел два блика) показаться не пожелал.
– Куда путь держишь, листоноша? – поинтересовался снайпер.
– В Симферополь, – ответил Пошта, прикидывая, где может сидеть второй стрелок, и сколько еще народу промышляет разбоем на перевале.
– Какому богу поклоняешься? – спросил снайпер.
«Черт, – подумал Пошта. – Религиозные фанатики. Только этого не хватало».
– Я – листоноша, – ответил он честно. – Я верю в прогресс.
«« ||
»» [148 из
329]