Никита Аверин - Крым
– Хорошо живем. Крепко.
Да-а… Листоноша попробовал погрузиться в свои мысли, но не получилось – его повели парить вениками.
Пошта считал себя парнем крепким. Хотя и тощий, он был не хилым, а сухим, что та вобла, выносливым… Но банщики и правда были мастерами своего дела. Пошту уложили на лавку носом вниз и принялись в четыре руки охаживать вениками, почти не касаясь прутьями – только листьями легонько, хлестко – спины. Оказалось, дело вовсе не в ударах, дело в паре. Его было предостаточно, был он горячим, и веники, захватывая его, будто прижимали к коже Пошты.
Банщики разошлись, удары следовали один за другим, и стали они более весомыми. Пошта сначала хотел оборвать издевательство, но потом внезапно расслабился и чуть не заснул прямо на полоке.
Парились еще долго, и к концу ритуала листоноша чувствовал себя слегка забалдевшим, но полностью расслабленным и обновленным.
Он переоделся в чистое (пришлось напялить вышиванку, заботливо выданную сопровождающими), после чего все вместе отправились праздновать.
Столы накрыли во дворе есаула – видимо, казаки и правда «способ знали» от излучения, а Поште и вовсе было все равно. Приятно посидеть на природе без противогаза, вкусно выпить и закусить.
Вот тут его и ждала серия обломов.
Тапилина посадил Пошту рядом с собой и Олесей во главе стола, сказал первый тост, собравшиеся казаки, казачки и казачата дружно грянули «Ура!» и пошло веселье.
То ли все очень быстро напились, то ли с самого утра были пьяными, то ли умели дурить на трезвую голову, но музыку завели сразу и плясать тоже начали сразу. В углу двора кто-то уже проверял, чей гопак круче… А еда Поште не понравилась. Все было жирное, обильное, и совершенно не лезло по такой жаре в горло. От горилки листоноша отказался, предпочтя слабое и кисловатое пиво, но чувствовал, что и этого будет достаточно без закуски, а жрать сало, картошку со шкварками и печеночный тортик, обливаясь потом, не получалось.
«« ||
»» [198 из
329]