Никита Аверин - Крым
В общем, вся эта экзотика отпадала, а вот меч или копье Поште подошли бы: в условиях дефицита патронов всех листонош учили владению «холодняком». Дело было за малым: найти что-нибудь поприличнее.
Наконец он завидел казака, орудующего шашкой: клинок длиной около метра, слабо изогнутый, у боевого конца – обоюдоострый. Шашака была без дужки, так называемого кавказского типа, и досталась казаку, наверное, по наследству.
Оставалось только понять, человек Ступки или Тапилины размахивает желанным предметом. Да только как?
К счастью, казак заметил Пошту и сам ответил на вопрос: кинулся на него. Листоноша – приметный член отряда, свой бы так не поступил.
Один провернул уже отработанный трюк с проходом, присядом и ударом двумя (или даже тремя) копытами сразу. Результат был предсказуем, только теперь Пошта свесился с коня и подобрал выпавшую из разжавшихся пальцев недруга шашку.
Кажется, люди Тапилины теснили врагов. По крайней мере, бой постепенно смещался и кипел уже под стенами коши Ступки. Отмахиваясь шашкой и стараясь никого не убить, Пошта выбрался из гущи боя и, тяжело дыша, смотрел на него со стороны.
То, что изнутри казалось хаосом, на деле таковым, похоже, не было. Отсюда, по крайней мере, Пошта ясно видел, что казаки Ступки держат ворота, не дают открыть их, а люди Тапилины продавливают сопротивление. Кто-то полез через забор, его откинули – там прятались вооруженные дрынами бабы с детишками.
Интересно, а здесь ли Зубочистка или ждет внутри, сжимая какое-нибудь копье в потных ладонях?
Были бы за забором мутанты – Пошта кинул бы гранату, но людей он убивать не хотел. Люди не виноваты в том, что Ступка похитил Олесю. Ну, как не виноваты… Усилием воли Пошта возродил в себе гуманизм. Не хватало еще начать сомневаться в том, что философия листонош правильная и что все люди заслуживают жизни.
Из давки раздались победные крики, толпа вмялась и начала втягиваться внутрь, как амеба, – ворота открылись.
«« ||
»» [204 из
329]