Никита Аверин - Крым
Они не виноваты в том, что их не научили не только выражать свои чувства – чувствовать, прислушиваться к другим и себе, вообще ничему не научили, не подняли над уровнем древного гоминида, общего предка всех двуногих, прямоходящих, лишенных перьев.
Пошта с силой сжал переносицу.
Вот за то ты и борешься, листоноша, чтобы люди снова стали людьми. Поэтому давай-ка, сопли подбери – и вперед. Туда, где все еще не умолкает колокольный перезвон и откуда подозрительно тянет дымом.
Улица была усеяна трупами. Было видно, где шел Тапилина.
Закат догорал. Все вокруг: белые стены домов, белая дорога под ногами – стало красным. Один ступал неторопливо и торжественно, чувствовал настроение хозяина.
Перед часовней Пошта замер, открыв рот от удивления.
Про подобное он читал только в старых, до Катаклизма сделанных учебниках истории: часовню обложили травой, ветками, досками. И подожгли. Из кругового костра тянуло дымом, а дверь была заложена так, чтобы изнутри ее не открыть. Окна тоже были закрыты тяжелыми ставнями.
– Закрылись, – сказал Листоноше Копыто, утирая пот. – Ниче, там и поджарим. Взяли, значит, Ступку, его военоначальников и твоего этого. Зубочистку. Еще на улицах. Остальные здесь заперлись.
– И вы их что – сожжете?
Было слышно, как хором молятся в часовне. У Пошты на затылке волосы встали дыбом.
«« ||
»» [206 из
329]