Никита Аверин - Крым
Сквозь щели вагона-теплушки к нему тянулись тонкие и очень грязные детские руки.
Листоноша тронул профессора за рукав, шепотом позвал:
– Кайсанбек Аланович!
Профессор проследил за его взглядом и все понял без дальнейших объяснений. Лицо у него вытянулось, побледнело, руки мелко задрожали. Это что же получается, копать-колотить, Летучий Поезд рабов перевозит?
Работорговля – явление, увы, неистребимое. С конкретными случаями листоноши пытались бороться, но силы были малы для систематического уничтожения ублюдков. А невольничьи рынки и караваны обычно очень и очень хорошо охранялись. Нечего и думать было вдвоем с профессором захватить Летучий Поезд.
Да и… Стоило ли?
История идет своим чередом, перемалывая отдельные судьбы. Кто сказал, что быть рабом в нынешнем Крыму – плохо? Здесь вообще плохо быть, и не важно, в каком качестве.
Пошта с профессором переглянулись, будто поговорили об этом. Кайсанбек Аланович пожал плечами.
– Мы ничем не рискуем, – сказал Пошта.
Он подошел к вагону и тронул тонкие, судорожно сжавшиеся пальчики.
«« ||
»» [303 из
329]