Туллио Аволедо - Корни небес
Комната, в которой она ждет меня, огромна. В катакомбах святого Каллиста такой не было, наверное, даже у кардинала Альбани. Похоже, что в ней раньше стояла столь же огромная кровать, так как на паркете остались следы ее ножек. Но теперь ее там нет, и только в центре комнаты лежит что-то вроде японского футона, и рядом — сложенное одеяло, безупречно чистое полотенце и блюдце с маленьким кусочком мыла.
Сбоку, от пола до самого потолка, возвышаются стопки книг, самых разных размеров, от карманных, на дешевой бумаге, до томов семнадцатого века. Однако все они лишены обложек. Вернее, обложки сгружены стопками у противоположной стены. Как будто кому-то пришло в голову снять с книг шкуру, как с пушных зверей.
Алессия улыбается:
— Когда голод диктует свои условия, все, что угодно, может превратиться в еду. Сначала сварили бульон из пары кожаных обложек. Потом кто-то понял, а может быть, где-то прочитал, что можно варить клей, и из него получается съедобная субстанция. И так все книжные обложки были сняты, чтобы сварить из них сироп, который превращается во что-то вроде карамели.
Я киваю. Максим рассказывал, что в Ленинграде, во время блокады, делали то же самое. Его родители только так и смогли выжить.
Я дотрагиваюсь до обложки книги. Читаю название. «De Phaenomenis in Orbe Lunae », 1612 . Текста нет. Он, конечно, в той куче у противоположной стены.
— Книги, сложенные у стены, спасают от холода, — объясняет Алессия.
— Можно использовать книги и получше, — вздыхаю я.
— Конечно. Но это не поможет тебе выжить.
Я смотрю в окно, туда, где когда-то был Гранд-канал. Прикасаюсь рукой к щеке. Не считая трехдневной щетины, я не могу нащупать ни гнойничков, ни рубцов, которые должны были образоваться после того, как я столько времени провел на открытом воздухе. Больше того, я должен быть не в силах поднять руку. Возможно, я должен быть уже мертв.
«« ||
»» [550 из
712]