Бэд Кристиан - Дурак космического масштаба-2.
Вчера день испортил Пфайфер, которого эрцог именовал про себя 'наша истеричка', сегодня надлежало решить что-то с алайцами. Время их контракта истекало, а Локьё ощущал, что 'Хайор' ему ещё понадобится.
Он размял плечи и поднялся из кресла, в котором задремал.
Ему ничего не снилось. Это был 'сон вызова', особого транса, когда душа пребывает в иных мирах. Эрцог знал, что в таком сне беспомощен, но амплитуда колебаний паутины увеличивалась, и выбора его бестелесная суть в такое время, как правило, телу не давала. Он становился вялым и засыпал везде, где предоставлялась такая возможность.
Мальчиком его когда-то посчитали слабым и болезненным из-за этой способности отдаваться временами небытию. Но годы закалили его дух, научив взирать на мир достаточно строго и в полутрансе вызова, а телом он слаб никогда и не был. Это медицина была слаба тогда. А может, отец, мало одаренный в плане психических дисциплин, не позаботился заранее о балансировке нервной системы сына.
Эрцог помнил, что когда раздраженный вечными болезнями сына, отец показал его личному медику, болезни на том и кончились. Домато понял, что именно происходило с мальчиком, и стал сам контролировать его нервные нагрузки, закалять и разговаривать, когда это было необходимо. Он оказался достаточно строгим наставником. Лет в десять мальчишеские истерики прекращал под ледяным душем, в 15 - взялся за розги. Но, к удивлению Ания, такое воспитание как раз не обессиливало его, напротив, Домато легко возвращал ему бодрость духа и определённое равновесие. Не злоупотребляя своей волей.
Случаев, когда он вот так настаивал на своём, было - по пальцам пересчитать. Первый раз он приучил таким образом будущего эрцога не переходить определённых рамок, где возбуждение переходило в истерику. Второй... Или, правильнее, третий?
В первый раз - его, мальчишку, отец оставил на корабле старшим на время своего отъезда. Будущий эрцог (он тогда и представить не мог, что унаследует титул, но и родового гонора хватало - с избытком), дня три или четыре чувствовал себя полным хозяином положения: командовал всеми, кого видел, до визга орал на стюарда, не разрешавшего ему без подтверждения отца, спиртное... Стюард, скорее всего и пожаловался Домато, который вошёл во время очередного приступа мальчишеской ярости и увёл Ания в корабельную оранжерею.
Там было прохладно и тихо, и разгоряченный мальчик сразу озяб. Да и непонятные действия доктора испугали его, в чём он, впрочем, не собирался себе признаваться.
Домато аккуратно срезал несколько веток.
- Смотри, - сказал он. - Это берёза. Прикосновение её ветвей к телу - лечит. Лёгкое прикосновение снимает стресс, сильное - проясняет мысли и возвращает радость. Но берёзовые ветки нам с тобой не подойдут, они старые и хрупкие. Зато здесь растет подходящая ива. Из неё розги получаются не хуже.
«« ||
»» [171 из
665]