Бэд Кристиан - Дурак космического масштаба-2.
- Отвечай, Вальтер. - Всё, что не смерть, то уже судьба.
История четырнадцатая. 'Судьба - дело подневольное'
1. Флагман командующего эскадрой Содружества эрцога Локьё 'Леденящий'
Энрихе Лоо, иннеркрайт, глава военного инженерата, предстал пред 'царственные очи' эрцога Локьё сразу по прибытии, за четыре часа до объявленного времени медицинской операции, к которой готовили сейчас главу дома Сапфира. Однако Локье сразу принял побочного сына. Принял без церемоний, прямо в медицинском боксе.
Энрихе оказался скован непривычным, непротокольным визитом и слишком маленьким помещением, не дающим собеседникам держать необходимую дистанцию. Он нервничал, но не показывал вида. Мало того, молодого инженера можно было смело пеленать в 'простыню' биодетектора, и прибор не зарегистрировал бы какого-то особенного напряжения. Внебрачный сын эрцога был вымуштрован самым категорическим образом. Он умел подавлять свои реакции настолько, насколько это вообще может делать человек.
Так вышло, что Энрихе, хотя и являлся побочным сыном, носил фамилию приемного отца. Побочные дети, обычно, добавляли родовое 'ло' к первым буквам фамилии матери, иногда переставляя буквы для благозвучности или выхватывая что-нибудь из середины. Но фамилия матери Энрихе была Ольгерет, а отца Лоо. И вышло, в конце концов, просто Лоо. Эрцог разрешил, он не страдал излишней щепетильностью. Однако на этом, как полагал Энрихе, вся благосклонность кровного родителя и кончилась. Локьё оказался черствым, придирчивым и даже жестоким отцом. И были моменты, когда иннеркрайт жалел о том, что согласился признать генетическое родство с домом Сапфира.
Должность тоже досталась Энрихе вместе с вхождением в 'дом камня', хотя он не без оснований полагал, что позже пришёл бы к тому же сам. Когда его вызвали в столицу в момент 'истинного совершеннолетия', он уже был подающим надежды военным инженером, занимая пост не такой высокий, но достойный.
Да, он мог отказаться и послать новоявленного папашу к белым Ако. Но... не послал.
Мать не скрывала от Энрихе кто его отец. Он всегда хотел увидеть эрцога не на голо, а по-настоящему, и всегда мечтал быть достойным такого отца.
Мог ли предположить провинциальный юноша, что столица не более чем аквариум с пираньями, окружение эрцога - сборище сановних идиотов, а сам отец уже слишком стар, чтобы вообще хоть чего-то хотеть? И бешеные дети Зимы понесли Энрихе в столицу, заставили терпеть два года светской муштры и унижений, пока его не сочли готовым быть представленным генетическому отцу. Два года пыток этикетом, понятиями о том, что подобает и не подобает, пыток жестоких, унизительных для его самости, когда тебе каждый день смеются в лицо, обсуждают каждый жест и поворот головы, каждую попытку судить о чем-то самостоятельно.
«« ||
»» [231 из
665]