Бэд Кристиан - Дурак космического масштаба-2.
В далёких горах Истока, там, где вечный холод и никогда не приходит лето, так называют охотников на гакхи, свирепых хищников с двумя рядами острых зубов. Только хаго может один на один со снегом годами смотреть в глаза белой бездне и смеяться чему-то своему.
В мире людей хаго иногда беспомощны и задают смешные вопросы, но и чёрная бездна боится охотников на гакхи. Ведь бездна - это всегда бездна.
Энрихе свернул в сторону карцера, спросил у проходившего мимо дежурного про алайцев. Тот вызвался проводить, видимо все необходимые распоряжения Келли отдал, и все были в курсе.
Иннеркрайт вошёл в довольно просторное и хорошо обставленное для карцера помещение. Двое алайцев встали ему навстречу.
- Счастлив освободить вас обоих, - с улыбкой сообщил иннеркрайт.
Алайцы верят, что смерть - это и есть настоящая жизнь. Хорошая вера для тех, кто воюет. Ведь война день за днем приближает таких 'верующих' к жизни...
Энрихе очень устал, но только его воля могла 'раскрыть' бойцов, дать силу словам поглотить сознание. Он положил алайцам руки на плечи и со словами: 'Дети мои, вы - свободны' - вынул их жизни из паутины. Всё.
Тридцать секунд и два бездыханных тела повалились на пластиковый пол.
Иннеркрайт, тяжело дыша, опустился на чьё-то спальное место. На душе было омерзительно. Паклай не раз и не два закрывал его на Плайте собственным телом, да и второй боец себя не жалел. Он привык к их тонкогубым зеленоватым лицам, к резким всплескам эмоций, даже к странному, раздражающему запаху. Их кровь смешалась тогда, во время сумасшедшего старта с Плайты, и значит, он только что убил почти кровных братьев. Заблудших, порочных, но важно ли это после пережитого вместе?
Энрихе выждал положенное время, убедился, что алайцы мертвы, вышел в коридор и, кивнув охраннику, отправился собирать вещи. На лице его не отражалось ничего, кроме усталости.
«« ||
»» [356 из
665]