Андрей Белянин - Летучий корабль
— Корону мне! Доспехи! Коня! Всю гвардию под седло! Я им покажу... бунтовать!!! — взъерепенился Горох. Успокаивать его сейчас — дело гиблое. Нам надо бы тихо ускользнуть и огородами добраться до отделения. Хорошо бы еще и дьяка поймать по дороге, сразу бы и засаду устроили... — Погоди, сыскной воевода, не убегай! — вовремя перехватил меня царь. — К воротам со мной пойдешь! Мятежники небось тоже в твоем ведомстве...
Я криво улыбнулся. Что делать, придется идти. Яга, вцепившись в локоть, семенила следом, напряженно бормоча:
— Чегой-то не пойму я, старая, отчего бунт?! Вроде все так тихохонько было, жили себе смирно, без проблем, утром хоть бы повозмущался кто... и на тебе! За какие грехи тяжкие? Вроде податей немного, войны нет, голоду — в помине, веру никто не обижает, что ж метаться-то? Что-то не так... Не по уму выходит...
— А раньше такие бунты были? — спросил я, припоминая, в свою очередь, исторические описания разинщины и пугачевщины.
— При мне не было. Вот вроде при дедушке Гороха нашего был один, из-за соли. Купцы на нее дюже цену взвинтили... Ну, лихой народец подсобил, а там и пол-Лукошкина огнем сгорело...
— Мрачноватая перспективка, — согласился я.
Мы вышли на балкон третьего этажа, вглядываясь в бунтующую за воротами толпу. Мореный дуб царского забора успешно сдерживал ее напор, да и меж зубцов начали высовываться граненые стрелецкие пищали. Однако народное восстание, видимо, захватило умы слишком большой части населения. Всюду виднелись зажженные факелы, люди потрясали вилами и топорами, а меж бушующих толп горожан то тут, то там виднелись кафтаны наших еремеевских стрельцов. Это уже более чем серьезно! Да чтоб Фома Еремеев в нарушение присяги примкнул к явному бунту. .. Подобное просто не укладывалось у меня в голове.
— Пушки тащи, пушки! Заряжай быстрее... — доносилось со двора.
— Бабуля, побудьте здесь, я — вниз, к Гороху!
— Куда, Никитушка, затопчут ведь в запале! — запричитала Яга, но я уже несся вниз.
«« ||
»» [114 из
187]