Андрей Белянин - Летучий корабль
— Никита Иванович, — из сеней в горницу шагнул заботливый Митька, — вы бы окошечко прикрыли, погода портится, аж жуть... Сам видал, как вот такенная туча страшная полнеба закрыла! Все звездочки погасли, тока луна кое-как поблескивает. И вете-е-ер!
— Пора? — Я вопросительно глянул на Ягу, она на рюмку — вода начинала крутиться, словно кто-то невидимый размешивал ложкой чай.
— Пора. Митенька, нам с участковым по делу важному, неотложному выйти надо. Ты уж, соколик, спать не ложись, присмотри за отделением. Случись, поутру не вернемся, к царю иди, он тебя сиротою не оставит.
— Никита Иванович? Бабуля? Чегой-то вы странные какие речи при мне заводите... Ровно прощаться вздумали?!
— Ничего. — Я похлопал парня по плечу, а потом, не удержавшись, обнял по-братски. — Ты живи долго, Митя. Еремеева держись, службу не бросай, все, чему я тебя учил, — помни. Не волнуйся за нас, все будет хорошо... Бог даст — свидимся. Наверняка есть какой-нибудь рай и для милиционеров...
— Не пойму я вас... — Наш младший сотрудник оторопело хлопал ресницами, медленно опустившись на скамью, — А куда вы? Вот бы и я с вами... Что ж мне здесь-то штаны протирать?!
— Нельзя тебе с нами, Митенька... — ласково ответила Баба Яга, бережно приглаживая ему вихры. — Уж ты тут побудь. Прав сыскной воевода — молод ты... О лихом не думай, вот тебе от терема ключи, кота кормить не забывай. Сердце у тебя доброе, душа светлая, а там, глядишь, при добрых людях и разумом обзаведешься.
— Да я...
— Нет, Митя! Приказываю остаться в отделении, за жизнь дьяка Груздева головой отвечаешь. А мы... мы тоже... долго не задержимся...
— За нами не ходи, худо будет, — заключила бабка, и мы шагнули в сени, оставив молодца одного-одинешенького и, как пишут в сказках, «свесившего буйну голову ниже широких плеч». Звука разбитого стекла ни я, ни Яга уже не услышали: зеленая рюмка, не выдержав зарождающегося торнадо, покончила самоубийством, бросившись со стола на сосновый пол...
«« ||
»» [132 из
187]