Андрей Белянин - Оборотный город
– Хорунжий, мать твою! Ты чё ж творишь, а?! – На пороге впритык стояли мои старые друзья (знакомые упыри, приятели, бывшие враги, нынешние товарищи по счастью и несчастью) Моня и Шлёма. Последний в одном лапте, второй валялся рядом со мной, судя по всему, им в меня и швыряли.
– Я с лёгким раздражением отставил пустую стопку и демонстративно вытер капли с рукава.
– Ты с кем энто пьёшь? Это ж Вдовец! Ему человека отравить – раз плюнуть! «Вторая рюмка за счёт заведения»… Жить надоело, чё ли?!
– Палёная… – прозрел я.
Кабатчик с ненавистью глянул на упырей, высморкался на пол и без объяснений вернулся за стойку. Моня кинулся ко мне, а Шлёма к лаптю. Ну и что прикажете делать православному казаку, когда нечистая сила спасает его от верной смерти? И рад бы сразу в морду, по традиции, да ведь нельзя таким неблагодарным быть, пришлось пожать руки…
– А нас за тобой Хозяйка навострила, мы то в другом трактире сидели, поскромнее, но зато и побезопаснее. Чинно сидим, пироги с хрящами кладбищенскими трескаем, да тут из рога на стене как заорёт девичьим голосом: «Эй там, на барже, менеджеры по связи с общественностью, аллё! А ну резво ноги в руки и в марш бросок за Иловайским!» Моня говорит: да где ж мы его найдём? А нам: «В последний раз видела, как он к Вдовцу забежал!» Ну, думаем, раз к Вдовцу, так это, может, и впрямь уже последний…
– Катенька а, – умилённо пробормотал я, чувствуя, как сердце наполняется весенним теплом. Всё таки не забыла, не бросила на произвол судьбы, прислала хоть кого на подмогу.
Хозяин заведения вышел к нашему столику и молча поставил три рюмки. Упыри залихватски хлопнули не чокаясь!
– А вы… оно… отравлено же?! – вздрогнул я.
Спохватился, – хитро улыбнулся Моня. – У Вдовца, всем известно, кажная чётная водка – травленая, а кажная нечётная – чиста, ровно слеза цыганская! Тебе третью налили, нам по первой, чё бояться то? Пей смело!
«« ||
»» [138 из
282]