Андрей Белянин - Оборотный город
– Какую такую связь? – возмутился покрасневший Шлёма, угрожающе засучивая рукава. – Ты на чё, козёл безрогий, намекаешь? Мы с хорунжим не обручены, не венчаны, не целованы и отродясь ни в каких противоестественностях не замечены! Вот Моня встанет, он тя ваше уроет за такие намёки, пошляк…
То бледнеющий, то багровеющий наставник губернаторских дочек переводил английский пистолетик с одного из нас на другого, так и не решаясь спустить курок. Получается, у него не всё потеряно, какой никакой умишко ещё есть, соображает, что два – это меньше, чем три. Мы в принципе на его потуги особого внимания не обращали, у нас и своих забот хватало…
– Никак в толк не возьму, чего ж ради французишко из за одной иконки такое сурьёзное проклятие наложил? И почему в дупле запрятал? Вещь то невеликая, сунул за пазуху да и пошёл пешим строем к себе в Бретань али в Гасконию.
– В Лион, – поправил я своего денщика. – А может ли быть такое, чтобы сама икона и не позволила себя вывезти? Этот французик был уверен, что, когда вернётся, она обогатит его, но подобные вещи обогащают иначе, не в материальном плане.
– А чё за икона то?
Божья Матерь с Младенцем, – обернулся к упырю Прохор. – Только вот какая то незнакомая. Казанскую знаю, Иверскую, Донскую, Владимирскую, Троеручицу, а эдакой не видел. Хотя письмо наше, православное.
– Скорее византийское, – поправил я. – Да и сама Богородица, в синих одеждах, больше на турчанку похожа, а младенец Христос у неё на руках кареглаз и темноволос. Наши то по большей части блондины…
– И то верно, – раздумчиво согласились все.
– А если я убью вас двоих, а тела отдам тебе, упырь? – неожиданно влез осенённый свежей идеей Митрофан Чудасов. – Вам ведь всё равно, кого жрать, верно?
– Отвали, дурак, – отмахнулся Шлёма. – Мы с Моней тя по любому порвём, три трупа лучше, чем два, ясно? Ты типа подумай над этим, прежде чем возникать…
«« ||
»» [263 из
282]