Кирилл Бенедиктов - Блокада 2. Книга 2. Тень Зигфрида
- Не знаю, - грустно улыбнулась мама. - Но он обязательно что-нибудь придумал бы. Он был очень умный и хитрый, твой отец. Говорили, что он бессердечен, но это неправда. Никто лучше меня не знает его. И эта змея, его первая жена, тоже не знает. Его упрекали в том, что он отдал тебя в детский приют, потому что детский визг, видите ли, отвлекал его от написания стихов. Но это полная глупость.
- А меня отдавали в приют? - изумилась Лена.
- Да, ненадолго. Отчасти в этом виновата я - мы все-таки придали в Петроград из Бежецка, потому что я не могла больше выносить этих глупых теток. А отец жил тогда в Доме Искусств, его там кормили, но на меня, конечно, никакого пайка он по- лучить не мог. Мы ели с ним в столовой по его карточке - все делили пополам - а тебя кормить вообще было нечем. И тогда Коля придумал. Он пошел к своей знакомой, которая была тогда директором детского приюта, и стал расспрашивать ее о том, как живется в ее приюте детям. А эта знакомая, Лозинская, была большой энтузиасткой, она водила его по приюту, показывала, как замечательно там все устроено, рассказывала, что дети всегда сыты, носят чистую одежду, с ними занимаются педагоги... Тогда твой отец сказал: отлично, завтра я приведу сюда Леночку. Лозинская ужасно удивилась и принялась отговаривать его, объясняя, что в приют берут детей всяких асоциальных элементов, бродяг, гулящих женщин, но твой отец был непреклонен. «Вы же сами сказали, что детям у вас хорошо, - возражал он. - Значит, и Леночке тоже будет хорошо». И он оказался прав.
- И долго я там пробыла? - Лена вдруг поняла, что ничего не помнит об этом периоде своей жизни.
- Не очень. Полгода, или около того. Потом я уехала обратно в Бежецк и мы забрали тебя из приюта. Ты была такая розовощекая, такая здоровая! Мы никогда не смогли бы кормить тебя так, как это делали в приюте.
- А вам не было без меня одиноко? - спросила Лена. Мама погладила ее по щеке.
- Было, конечно. Во всяком случае, мне. Твой отец был не слишком сентиментален, и поэзия всегда была для него важнее семьи. Но... так и должно было быть. Твой отец - великий поэт, а великие поэты всегда живут в другом мире.
Мама помолчала.
- И все-таки он заботился о нас, как и о Льве. И сейчас, я уверена, он нашел бы какой-нибудь способ, чтобы нас спасти.
На следующий день мама куда-то ушла, а когда вернулась, то в руках у нее была целая коробка столярного клея. Из этого клея мама сварила студень, отвратительный на вкус, но все же питательный. На студне они кое-как протянули еще неделю.
«« ||
»» [126 из
267]