Кирилл Бенедиктов - Блокада 2. Книга 2. Тень Зигфрида
С тем же успехом он мог предложить Льву скинуть цену в два раза. Гумилев шел мимо дурманящих запахами продуктов, думая о том, что в это самое время в двухстах километрах к северо-западу однополчане Теркина сидят в окопах и грызут испеченный из картофельных отрубей хлеб. А в его родном Ленинграде люди умирают от голода, потому что у них нет даже такого хлеба.
Он шел, опустив глаза в пол, и не заметил, как налетел на хорошо одетую полную даму, едва не выбив у нее из рук авоську с овощами.
- Осторожнее, молодой человек! - закричала дама, с силой отталкивая его в сторону. - Смотреть же надо, а то несетесь, как танк!
- Прошу прощения, мадам, - Лев учтиво поклонился, - я просто задумался.
- Господи! - из-за широкой спины дамы выдвинулся низенький мужчина в рубашке-сетке и шляпе-канотье. - Это же Левушка! Полинька, это же Левушка Гумилев, сын Аннушки! Левушка, дорогой, что ты здесь делаешь?
Гумилев непонимающе глядел на мужчину.
- Ну, Лева! - укоризненно протянул тот. - Нехорошо забывать старых друзей!
И тут Лев его вспомнил.
Это был Петр Петрович Анцыферов, московский друг последнего маминого мужа Коли Пунина. Петр Петрович вместе с Полинькой (бывшей тогда раза в два стройнее) частенько приезжали в Ленинград и останавливались в большой квартире Луниных в Фонтанном доме. Лев не любил их приезды - Пунин, ссылаясь на то, что в доме слишком много народу, выгонял его ночевать к друзьям, приговаривая при этом: «В конце концов, я же не могу кормить весь Ленинград!». Умом Лев понимал, что Анцыферовы здесь не при чем, а Пунин просто жмот, использующий их визит как предлог, чтобы сбагрить с глаз долой нелюбимого пасынка, но поделать с собой ничего не мог. Поэтому сейчас он смотрел на Петра Петровича, не выражая ни малейшей радости по поводу нечаянной встречи.
- Здравствуйте, Петр Петрович, - сказал он сдержанно. - Здравствуйте, Полина Аркадьевна. Еще раз прошу прощения, что толкнул вас.
«« ||
»» [156 из
267]