Владимир Березин - Путевые знаки
Огромный Ленин махал рукой, стоя на какой-то странной конструкции. Самое удивительное было то, что место пониже спины у него топорщилось рваными краями. Было такое впечатление, что несколько раз ему взламывали зад, потом чинили, потом снова взламывали будто искали что-то важное.
Но скульптурные диковины северной столицы явно не тронули сердце моих спутников.
Математик остановился и стал рассматривать вокзал, всё более и более хмурясь.
- И что? - нарушая субординацию, спросил я.
Однако наш наниматель, вместо того чтобы пропустить мой вопрос мимо ушей, вдруг ответил, что вон там, слева от часов, должна быть вентиляционная шахта, предмет наших желаний и знак спасения в чужом городе. Он говорил эту долгую фразу, и только к её концу я понял, что он надо мной смеётся.
Вентшахта должна была быть на крыше, но часть крыши оказалась снесена, а часть висела на битой арматуре. Всё наполнено бетонными обломками, через которые, может, и проходит воздух к фильтрам и вентиляторам, да вот мы не пройдём. Как искать вход под землю, было непонятно. Я перевёл взгляд на сохранившийся циферблат вокзальных часов. Где-то я читал, что остановившиеся часы всегда указывают время катастрофы. Может, так и здесь? Часы Финляндского вокзала, конечно, стояли, но дело в том, что на них вовсе не было стрелок. Поэтического символа не вышло. Математик посмотрел в свой гроссбух.
- Так. Двести шестая шахта, - сказал он, игнорируя нас и изъясняя ситуацию своему таджикскому адъютанту: - Двести шестая недоступна. Вот смотри, есть другой вход, вот тут, на Лесном проспекте. Ориентировочное расстояние - полтора километра плюс-минус метров двести. Нет, скорее минус. Там есть характерная примета вытяжная труба дизельного отсека. Есть соображения?
У Мирзо соображений не было, и мы пошли по солнечному и прекрасному городу, таща ящики нашего господина. Надо сказать, что тащил я груз вполне прилежно, благословляя своего корейского учителя. Дело не в крепких мышцах, а именно в выносливости, которая меня спасала. Только пот застилал глаза, и трудно было дышать через респиратор.
Однако солнце уже закатывалось слева, световое время заканчивалось. И хотя мы почти достигли искомой точки, пришлось искать место для ночлега наверху. Математик опасался (и правильно делал) идти через двор дальше. Там разрослись очень странные кусты, и вообще местность выглядела не очень располагающе.
В угловом доме находился банк, и мы вошли через незапертую дверь в операционный зал. Тут-то мы и встретили первого петербуржца.
«« ||
»» [32 из
138]