Владимир Березин - Путевые знаки
Это был морской офицер, только в меньших чинах, с аккуратной бородкой.
- И вот после Катастрофы...
Я уже понял, что в этом городе называют Катастрофой то, что мы называли Катаклизмом, тоже, впрочем, никогда не употребляя слов "война" или "нападение".
- И вот после Катастрофы эти собаки разбрелись по Петроградской стороне и живут теперь несколькими стаями. Сама по себе стая бродячих собак это уже неприятно, но обнаружилось, что у них общие условные рефлексы. То есть не общее сознание, а именно общее рефлекторное поведение. Когда вы контактировали со стаей, не было ли каких громких звуков, не стреляли ли вы?
Я ответил, что нет.
Это вас и спасло. Дело в том, что по разрозненной информации, которой мы располагаем, при резком звуке скрежете или автоматной очереди у этих собак просыпается аппетит. То есть они лезут напролом и бросаются на одну цель, что попала в поле зрения стаи. Их можно убивать, косить автоматными очередями всё без толку. Этот рефлекс оказывается сильнее инстинкта самосохранения. Почему он коллективный, совершенно непонятно. Да и в том, что это собаки из Института физиологии, я тоже очень сомневаюсь. Но название павловских собак укрепилось за ними очень давно, и ничего тут не поделаешь. Но павловские собаки это ничто по сравнению с тем, что рассказывают про Чёрного Пса.
- Очередная легенда?
- Ничего себе легенда. То есть, конечно, легенда, но очень давняя. Поговаривают, что живёт где-то Чёрный Пёс Петербург. Пёс Петербург очень странное существо: габариты его в разных описаниях колеблются от размера обыкновенной собаки до небольшой лошади. Я думаю, что давняя легенда наложилась на реального мутанта, может быть, даже и не пса вовсе. В общем, это не стайное, в отличие от павловских собак, животное, но очень умное.
- Ну так жрёт, стало быть?
- Жрёт.
«« ||
»» [38 из
138]