Бертрис Смолл - Чертовка
– Я очень страстный человек, Белли, – начал он, – и очень соскучился по своей женушке. Я не из тех, кто тискает хорошеньких крестьянок на сеновале или под забором. С того дня, как мы с тобой попрощались, у меня не было женщины. До сих пор я был с тобой нежен, но этой ночью я не уверен, смогу ли быть нежным. Я жажду тебя, дорогая. – Широкая ладонь Хью скользнула вниз по изгибу ее бедра. – Каждую ночь в разлуке с тобой, Белли, я думал только о тебе. О твоей молочной коже и огненных волосах; о твоих таинственных глазах, зеленых с золотом, и о твоем соблазнительном теле. И столько же я думал о твоей ранней мудрости, о твоей преданности и глубокой любви к Лэнгстону и его обитателям. – Хью приподнял подбородок Белли и заглянул ей в глаза. – Я думал о том, как ты станешь сражаться за то, во что веришь, и твоем неукротимом нраве, который порой превозмогает в тебе здравый рассудок. При всем том, как я люблю своих родных, при всем том, как я был счастлив снова увидеться с дедом и бабкой, я понял, что все, чего мне хочется, – это поскорее забрать своих птиц и вернуться к тебе. Белли. Понимаешь ли ты, что я хочу тебе сказать, дорогая?
Слезы навернулись на глаза Изабелле, но она ответила твердо и спокойно:
– Ты хочешь сказать, что любишь меня, Хью, и мне радостно слышать это. Ведь я тоже тебя люблю!
Губы их соединились, сначала нежно, а затем – с разгорающейся страстью. Сочные уста Белли смягчились под натиском твердых губ ее мужа, и казалось, этому поцелую не будет конца. Губы Хью спустились вниз, вдоль ее трепещущей шеи, к груди. Изабелла глубоко вздохнула, пальцы ее легче перышка касались кожи Хью в самой нежной ласке. Ей казалось, что грудь ее вот-вот разорвется от желания. Когда Хью коснулся языком ее сосков, она вскрикнула, словно от боли. Хью слегка сжал зубами нежную кожу, и Белли застонала.
Голова его опускалась все ниже, к животу. На мгновение Белли застыла, но потом расслабилась. Ведь это был ее муж. Ее любимый. Ее Хью. И прежде он никогда не был с ней так смел. Она почувствовала, что горячие губы Хью целуют ее чуть ниже пупка и продолжают двигаться вниз.
У Белли перехватило дыхание, когда Хью впился губами в нежные бедра, но он продолжал опускаться дальше, покрыв поцелуями ее ноги до самых стоп. Белли нервно засмеялась.
Но следующее действие Хью заставило ее испугаться.
Его язык очень медленно стал возвращаться вверх по тому же пути: от пальцев ног до бедер. Раздвинув ей ноги, Хью зарылся головой в рыжие завитки волос, вдыхая аромат ее страсти. Потрясенная Изабелла вскрикнула, голова ее бешено кружилась, но это было еще не все. Она почувствовала, что Хью раздвигает складки плоти между ее ног, а язык его что-то ищет. Ищет – что?
– О-о-о, Матерь Божья! – вздохнула Белли, когда он нашел то, что искал, и язык его стал неутомимо поглаживать жемчужину ее наслаждения, пробуждая мириады неповторимых ощущений, от которых Белли готова была потерять сознание, но продолжала жадно впивать восхитительное безумие, овладевшее всем ее телом и душой. Она извивалась под его ласками, ей казалось, что она парит в воздухе на недосягаемой высоте; когда же страсть ее достигла вершины, на мгновение ей показалось, что все ее существо распахнулось изнутри, неведомое прежде блаженство затопило ее, и Белли расплакалась.
В то же мгновение Хью вошел в нее, заполнив ее лоно живым и трепещущим теплом. Он осушал нежными поцелуями слезы на ее щеках. Он брал ее неистово и страстно, ощущая, с какой плавностью она отвечает на его мощные толчки.
«« ||
»» [139 из
427]