Бертрис Смолл - Чертовка
Осушив кубок, он отбросил его в сторону, но Белли не услышала удара о каменный пол.
Только теперь Гай Бретонский отложил перо, которым мучил ее все это время. Огненное кольцо угасло.
– Можешь ненадолго закрыться, – сказал он и, взяв ее за руку, вывел из волшебного круга и подвел к козьей шкуре, лежащей на полу перед камином. – Встань на колени, – велел он. – Сначала я возьму тебя, как жеребец берет кобылу в поле. – И, пристроившись у нее за спиной, он вонзил свое необычно увеличившееся орудие в ее горящую плоть.
Изабелла вскрикнула: отчасти от облегчения, отчасти от боли, ибо этой ночью он был просто огромен и вошел в нее еще глубже, чем обычно. И это было только начало. В последующие несколько часов Гай использовал Белли во множестве разнообразных поз; он велел ей умастить его жезл козьим жиром, умножавшим мужскую силу, и стал поистине неутомим. Когда он наконец решил, что с нее хватит, Белли уже была наполовину без сознания.
– Ты больше никогда не станешь смеяться надо мной, Белли, – сказал он и, проведя рукой перед ее глазами, погрузил ее в сон.
Когда Изабелла наконец проснулась, она обнаружила, что лежит в постели, но Гая рядом с ней не было.
Она лежала тихо, надеясь, что осталась в комнате одна.
Все ее мышцы болели, между ног саднило. Прошлой ночью Гай Бретонский проявил себя с той стороны, с которой Белли надеялась никогда больше не увидеть его.
И, почему? Потому что она сказала, что любила своего мужа, и Гай почувствовал в этом угрозу. «Неужели ваше колдовство не может заставить меня полюбить вас?» Этот невинный вопрос заставил его выплеснуть на нее весь свой гнев.
И тут в ее мысли прокрался другой, очень странный вопрос. А видела ли она вообще, чтобы Гай или Вивиана совершали настоящие колдовские деяния? Да, верно, они делали зелья и мази, но Белли ни разу не видела, чтобы они превращали какую-нибудь вещь в другую. Она не видела, чтобы они вызывали ветер или прекращали дождь. А разве не этим должны заниматься колдуны?
«« ||
»» [312 из
427]