Бертрис Смолл - Любовь и опасность
– Я тоже, – спокойно заметила Адэр, беря его за руку. – Пойдемте, милорд.
И они в сопровождении Гризел вышли из зала. Оказавшись в спальне, Адэр первым делом сняла поношенные сапоги лэрда.
– Посмотри, нельзя ли привести их в божеский вид, – сказала она Гризел и брезгливо сдернула портянки. – А это сожги. Они почти сгнили и ужасно воняют. Вставайте, милорд.
Конал был поражен ее деловитостью. Адэр быстро раздела его, вручая каждый предмет Гризель с соответствующим приказанием.
– Это можно вычистить. Это – постирать. Это – сжечь. А это еще можно заштопать. Если у него нет другой рубашки, нельзя ли к утру сшить новую? Если же рубашка есть, позаботься о том, чтобы она была чистая и без дыр. Вижу, нам придется браться за шитье. Садитесь в лохань, милорд. Не хотите же вы, чтобы вода остыла.
Лэрд кое-как уместился в лохани. Колени неуклюже высовывались наружу.
Гризел собрала одежду и вышла из комнаты.
Встав на колени, Адэр взяла небольшую тряпочку, окунула в горячую воду, хорошенько намылила и принялась оттирать Конала.
– Жаль, что я не смогла найти жесткую щетку, – приговаривала она, растирая мыло по его широким плечам и спине и стараясь изо всех сил. – У тебя ужасно грязная шея!
Она так энергично орудовала тряпкой, что Конал протестующе завопил:
«« ||
»» [240 из
431]