Дэн Браун - Инферно
– Впервые я услышала о Зобристе несколько лет назад, – объяснила Сиена. – Тогда он выступил с рядом крайне вызывающих публичных заявлений. – Она помедлила. Лицо ее было мрачно. – Речь шла о росте населения. Зобрист убежден в правильности Уравнения демографического апокалипсиса.
– Прошу прощения?
– По сути говоря, это математическое признание того, что количество людей на планете растет, мы живем дольше, а наши природные ресурсы истощаются. Теория предсказывает, что в будущем нас ждет не что иное, как апокалиптический коллапс общества. Зобрист во всеуслышание заявил, что человечество не переживет текущего столетия… если только какая нибудь глобальная катастрофа не повлечет за собой массовую гибель населения. – Сиена тяжело вздохнула и посмотрела Лэнгдону прямо в глаза. – Да что греха таить! Зобрист однажды произнес такую фразу: «Самой большой удачей Европы была Черная Смерть».
Лэнгдон ошеломленно уставился на нее. Волосы у него на затылке зашевелились, а в сознании снова вспыхнул образ чумной маски. Все утро он гнал от себя мысль, что история, в которую он угодил, как то связана со смертельной заразой… но опровергнуть эту догадку было все труднее и труднее.
Конечно, заявление Зобриста о том, что Черная Смерть была самой большой удачей Европы, выглядело аморальным, однако Лэнгдон знал, что многие историки отмечают благоприятные социоэкономические последствия массового вымирания европейцев в четырнадцатом веке. До Великой чумы средневековая Европа страдала от перенаселения, голода и экономических трудностей. Но тут явилась ужасная Черная Смерть – и, эффективно «проредив человечье стадо», создала изобилие еды и возможностей, которое, по мнению многих историков, стало главным катализатором развития Ренессанса.
Перед мысленным взором Лэнгдона возник значок биологической угрозы на капсуле с измененной картой Дантова ада, и его будто окатило ледяной водой: ведь этот жуткий проектор кто то изготовил… и Бертран Зобрист, биохимик и рьяный поклонник Данте, теперь казался самым логичным претендентом на эту роль.
Отец зародышевого манипулирования. Кусочки головоломки в сознании Лэнгдона мало помалу складывались в цельную картину. К сожалению, картина эта пугала его все больше и больше.
– Прокрутите вперед, – приказала Марта охраннику: ей надоело наблюдать за беседой Лэнгдона с Иньяцио Бузони и хотелось поскорее выяснить, кто же пробрался в музей и украл маску.
Охранник включил перемотку, и счетчик времени побежал быстрее.
Три минуты… шесть… восемь.
«« ||
»» [226 из
617]