Дэн Браун - Инферно
Дуомо – или, более официально, собор Санта Мария дель Фьоре, подаривший прозвище Иньяцио Бузони, много веков был не только духовной сердцевиной города, но и свидетелем драм и интриг. В беспокойном прошлом собора были и долгие яростные дебаты о не понравившейся многим фреске Вазари «Страшный суд» на куполе, и трудные споры в годы конкурса на постройку самого купола.
В конце концов выгодный контракт достался Филиппо Брунеллески, который и построил купол, самый большой по тем временам, – и теперь архитектор в виде статуи сидит перед Палаццо деи Каноничи и с удовлетворением смотрит на свой шедевр.
Сегодня утром, глядя на красночерепичный купол, выдающееся строительное достижение своей эпохи, Лэнгдон вспомнил, как по легкомыслию решил подняться на него и на узкой, запруженной туристами лестнице пережил такой приступ клаустрофобии, каких мало случалось у него в жизни. Тем не менее он не сожалел об этом испытании – оно подвигло его прочесть увлекательную книгу Росса Кинга «Купол Брунеллески».
– Роберт? – сказала Сиена. – Вы идете?
Лэнгдон опустил взгляд и только тут сообразил, что стоит на месте, залюбовавшись архитектурой.
– Извините.
Они двинулись дальше, стараясь держаться ближе к домам. Сейчас собор был справа от них, и Лэнгдон заметил, что туристы уже выходят из боковых дверей, вычеркивая собор из списка достопримечательностей, которые необходимо увидеть.
Впереди возвышалась колокольня, второе здание из трех в соборном комплексе. Называлась она колокольней Джотто, и при взгляде на нее не оставалось сомнений, что она составляет с собором одно целое. Тоже облицованная белым и цветным мрамором, квадратная в плане, она вздымалась на головокружительную высоту – без малого сто метров. Лэнгдона всегда изумляло, что такое изящное строение простояло столько веков, выдержав и землетрясения, и непогоды, да еще с такой ношей наверху: колокола ее весили почти десять тонн.
Сиена шагала рядом с ним, нервно обшаривая глазами небо за колокольней, но беспилотник не появлялся. Несмотря на ранний час, толпа туристов была довольно плотной, и Лэнгдон старался держаться в самой гуще народа.
Подходя к колокольне, они миновали цепочку уличных художников, рисовавших грубые шаржи на туристов – подростка на гремучем скейтборде, девушку с лошадиными зубами, замахнувшуюся клюшкой для лакросса, молодоженов, целующихся на единороге. Лэнгдону показалось забавным, что этой деятельностью разрешают заниматься на тех же священных камнях, где ставил свой этюдник юный Микеланджело.
«« ||
»» [296 из
617]