Дэн Браун - Инферно
– Мы должны… – начала она нетвердым голосом. – Мы должны найти эту подземную пещеру. Может быть, еще не поздно.
– Посмотрите дальше, – сказал шеф. – Там еще диковинней.
Вдруг тень от маски на мокрой стене выросла, стала огромной, и неожиданно в кадр вступила фигура.
Мать честная.
Перед глазами у Сински возник чумной доктор в полном облачении: черный плащ, леденящая маска с клювом. Чумной врач шел прямо к камере, и вот его маска, наводя ужас, заполнила весь экран.
– Самое жаркое место в аду, – прошептал он, – предназначено тем, кто в пору морального кризиса сохраняет нейтральность.
У Сински холодок пробежал по спине. Эти самые слова Зобрист оставил ей в Нью Йорке на стойке авиакомпании год назад, когда она избежала встречи с ним.
– Я знаю, – продолжал чумной доктор, – кое кто называет меня чудовищем. – Он сделал паузу, и Сински почувствовала, что он обращается к ней. – Я знаю: кое кто считает меня низкой тварью без сердца и совести, которая прячет лицо под маской. – Он вновь умолк и еще приблизился к камере. – Но я не безликий аноним. И я не бессердечен.
С этими словами Зобрист снял маску и откинул капюшон плаща, обнажив лицо. Сински замерла при виде знакомых зеленых глаз, которые в прошлый раз смотрели на нее в темном зале Совета по международным делам. На экране эти глаза горели такой же страстью, но теперь в них было и кое что новое: фанатизм безумца.
– Меня зовут Бертран Зобрист, – проговорил он, глядя в камеру. – И вот мое лицо, ничем не закрытое, – пусть его видит весь мир. А моя душа… Если бы я мог вынуть свое горящее сердце и держать его, как Амор держал объятое пламенем сердце Данте ради его возлюбленной Беатриче, вы бы увидели, что я преисполнен любви. Любви глубочайшей. Ко всем вам. Но особенной любви – к одному человеку.
«« ||
»» [419 из
617]