Дэн Браун - Инферно
– Этот дож прожил почти столетие, – сказал Этторе. – Настоящее чудо для тех времен. Суеверные люди объясняли его долголетие тем, что он дерзнул забрать из Константинополя мощи святой Луции и привезти их в Венецию. Святая Луция потеряла зрение, когда…
– Он умыкнул кости незрячей! – выпалила Сиена, глядя на Лэнгдона, которому пришла в голову та же мысль.
Этторе посмотрел на Сиену с удивлением.
– Можно, наверно, и так выразиться.
Феррис вдруг стал какой то бледный, словно еще не отдышался после долгого пути через площадь и подъема по лестнице.
– Я должен добавить, – сказал Этторе, – что дож потому так сильно любил святую Луцию, что сам был слепым. В девяносто лет он стоял на этой самой площади, не видя ровно ничего, и проповедовал крестовый поход.
– Я знаю, кто это, – промолвил Лэнгдон.
– Странно было бы, если бы вы не знали! – отозвался Этторе с улыбкой.
К Лэнгдону, чья эйдетическая память гораздо лучше работала со зримыми образами, чем с абстракциями, воспоминание пришло в виде произведения искусства – знаменитой гравюры Гюстава Доре, изображающей высохшего слепого старца, который, воздев над собой руки, призывает толпу отправиться в крестовый поход. Название гравюры Лэнгдон помнил отчетливо: Дандоло проповедует крестовый поход.
– Энрико Дандоло, – провозгласил Лэнгдон. – Дож, который никак не хотел умирать.
«« ||
»» [430 из
617]