Дэн Браун - Инферно
Тень заговорила – слова звучали глухо, это был пугающий ритмический шепот, разносящийся над водами:
Я ваше спасение. Я Тень.
Следующие несколько минут Лэнгдон смотрел самое жуткое кино в своей жизни. Горячечный монолог безумного гения – Бертрана Зобриста в обличье чумного доктора – изобиловал отсылками к «Аду» Данте, и суть его речей была совершенно ясна: численность человечества неконтролируемо растет, и это ставит под вопрос само его существование.
Голос с экрана вещал:
Сидеть сложа руки – значит приветствовать Дантов ад, где все мы погрязнем в грехе, будем голодать и задыхаться от тесноты. И я отважился принять вызов. Кто то отшатнется в ужасе, но спасение никогда не дается даром. Когда нибудь мир оценит красоту моей жертвы.
Лэнгдон содрогнулся, увидев, как на экране, одетый чумным доктором, внезапно появился сам Зобрист. Когда он затем сорвал маску, Лэнгдон уставился на худое лицо, на безумные зеленые глаза, понимая, что вот оно наконец – лицо того, кто заварил всю эту кашу. Зобрист заговорил теперь о любви к человеку, которого назвал своим добрым гением:
Я оставляю будущее в твоих заботливых руках. Мои труды внизу окончены. И для меня настал час подняться к горнему миру… и вновь узреть светила.
Фильм кончился, и в последних словах Зобриста Лэнгдон узнал концовку дантовского «Ада».
В темном конференц зале Лэнгдон почувствовал: все страхи, которые он испытал сегодня, кристаллизовались в нечто определенное, реальное и ужасающее.
Бертран Зобрист обрел лицо… и голос.
«« ||
»» [458 из
617]