Дэн Браун - Инферно
Повсюду на мокрых от дождя улицах ничего не подозревающие люди занимались обычными вечерними делами. Миловидная турчанка звала детей домой ужинать; два старика потягивали что то за столиком кафе под открытым небом; муж и жена, хорошо одетые, шли под зонтиком, взявшись за руки; мужчина в смокинге спрыгнул с автобуса и побежал по улице, укрывая от дождя скрипку в футляре: явно спешил на концерт.
Лэнгдон вглядывался в лица, пытаясь вообразить себе обстоятельства каждой из этих жизней.
Массы состоят из отдельных личностей.
Он закрыл глаза, отвернулся от окна и постарался настроиться на более оптимистический лад. Но не тут то было. Из тьмы сознания выступили образы, которые меньше всего хотелось увидеть. Мрачная панорама приморского города, где царят мор, пытки и казни. Питер Брейгель Старший, «Триумф смерти».
Фургон повернул направо на улицу Торун, и на миг Лэнгдону показалось, что они уже у цели. Слева возвышалась в тумане огромная мечеть.
Но это была не Айя София.
Голубая мечеть, быстро сообразил он, узнав эти шесть устремленных в небо желобчатых минаретов карандашей с острыми шпилями и многочисленными балконами – так называемыми шерефе. Лэнгдон читал когда то, что экзотический, сказочный вид этих минаретов повлиял на архитектуру знаменитого Замка Золушки в Диснейуорлде. Своим названием Голубая мечеть обязана слепящему морю голубых керамических плиток, украшающих интерьер.
Мы уже близко , подумал Лэнгдон, когда фургон повернул на улицу Кабасакал и поехал вдоль обширной площади Султанахмет, которая расположена на полпути между Голубой мечетью и Айя Софией и славится видами на оба сооружения.
Прищурившись, Лэнгдон смотрел вперед сквозь мокрое ветровое стекло, искал глазами силуэт Айя Софии, но дождь и фары ухудшали видимость. Что еще хуже, транспорт на улице, похоже, встал.
Впереди Лэнгдон видел только вереницу задних огней.
«« ||
»» [508 из
617]