Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- Ну, это мы знаем, - сказал повеселевший отец. - Третьего года нужно было список с жалованной грамоты снять, четыре месяца искали.
- Для князь-кесаря дьяки, конечно, побыстрей расстараются, а все ж меньше недели в своих мышиных хранилищах не прокопаются.
Командующий задумчиво погладил бороду.
- Стало быть, дней с десяток есть. Коли раньше объявятся - на то караулы поставлены. Успеем уйти… Теперь что скажешь ты, Тихон Степаныч? Когда Митьша сможет руками двигать?
- Эх, Ларион Никитич, милое дело молодым быть. У нас с тобой, старых хрычей, плечи после этакой страсти никогда б не зажили. А Митя, думаю, через недельку будет ложку ко рту сам подносить. Через две, пожалуй, и поводья удержит.
Теперь Никитин-старший знал всё, что было нужно.
- Две недели Преображёнка нам даст навряд ли. Как только у Митьши спина зарубцуется и суставы сколь-ни-сколь схватятся, посажу его в тележку, на мешки с сеном. Поедем на запад. Лошадей верховых сзади привяжем. Когда окрепнешь довольно, чтоб в седле ехать, попрощаемся.
- Лёшка мне дал письмо на Украину, к запорожскому полковнику, - сказал Дмитрий, кивая себе на грудь, где в холщовом мешочке была подвешена свёрнутая грамотка. - Туда что ли податься?
- Для Дмитрия Ларионовича Никитина сыщется судьба и получше, чем с запорожным отребьем якшаться.
Эти слова отец произнёс с видом хитрой многозначительности, но от объяснений пока что воздержался.
«« ||
»» [134 из
531]