Анатолий Брусникин – Девятный Спас
В Свято-Варфоломеевскую обитель нужно бежать, придумал Митьша. Там сестры добрые, отец им много жертвовал в маменькино поминание. Не выгонят, приютят.
Однако до монастыря ещё надо было добраться. Через село, где крестьяне помогли бы, не сунешься - там наверняка преображенцы. По дороге тоже опасно. Оставалось одно: продираться Синим лесом, через топь, а уж потом двигаться по берегу Жезны. Становилось зябко. Долго не порассуждаешь. Дмитрий поднялся и рысцой побежал в чащу.
В Синем лесу он не бывал с той памятной новолетней ночи. По дороге через пего проезжал, случалось, но по болоту ни-ни. Теперь же выбора не было. Коли суждено сгинуть в трясине - воля Божья.
Пока он о топи не очень-то и заботился. И без того имелось, чем себя истерзать.
Снова и снова вспоминалась зловещая картина: тёмное задверное пространство, а в нём мужичок-с-ноготок, перешагивающий через Степаныча.
И крик отца: «Беги, родной!» А потом выстрел. В кого стреляли, страшно было и думать. Ах, тятя, тятя…
Но когда под ногами зачавкало да захлюпало, Дмитрию сделалось не до чувствительности.
Вода была пахучая, холодная. Несколько раз беглец оступался и, не имея без рук возможности удержать равновесие, падал в болотную жижу. Очень скоро вымок до нитки и весь затрясся в ознобе.
Направление потерял почти сразу. Звёзд в пасмурном небе не было. Где север, где юг - не разберёшь. Оставалось единственно уповать, что Господь и святой покровитель Димитрий Солунский выведут.
Один раз, соскользнув ногой с кочки, Митьша увяз чуть не по колено. Еле выдрался, от страха кинуло в пот. А вскоре опять колотило от холода. Или, может, это лихорадка перемежалась?
«« ||
»» [146 из
531]