Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- А почему прикрыта?
- Не любила её старая. Всё дверки затворяла. Ну, я, тово-етова, и привык.
- Какая «старая»? О ком ты?
- Бабинька. Второе моё диво спасительное, которое от нечистого. Что одна икона? Мне б всё одно и с нею потонуть следовало. Долго бы на плаву не удержался. Бабинька меня увидала, ниже по течению. В воду сошла, клюкой подцепила. Я уже себя почти не помнил. Ещё малость, и, тово-етова, камушком бы…
- Та самая ведьма?! У которой ты кольцо покрал?!
- Она. При ней я и остался, тута вот.
Дмитрий испуганно оглядел горницу ещё раз. Неужто они девять лет назад через окошко сюда и заглядывали?
- Ты не бось, - неправильно понял его испуг Ильша. - Ваши заречные ко мне не ходят, робеют. Не сыщут.
Река Жезна была не особенно полноводна, однако довольно глубока и крутобережна. То ли от этого, то ли от того, что в древние времена здесь проходила граница двух враждующих удельных княжеств, жители селений, находившихся по разным её сторонам, говорили друг про дружку «те, заречные» и общения не поддерживали, в гости не ездили, сватов за невестами не засылали. Эта обособленность усугубилась после того, как пришла в запустение речная мельня и люди перестали пользоваться плотинным мостом, единственной переправой на всю округу. Никем не назначенную границу пересекали только торговцы-коробейники, да перехожие калики. Если какой-нибудь правобережный помещик ехал навестить левобережного или наоборот, то пользовались объездным путём, по проезжему шляху, до которого от мельни был добрый десяток вёрст, далеконько.
- Как это «ваши заречные»? - не взял в толк Митьша. -У тебя же в Аникееве мать, братья?
«« ||
»» [155 из
531]