Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- Для удобства. Лежишь, пить захотел - вона.
Ильша показал, где потянуть за верёвочку, чтоб из кувшина прямо в рот медовая вода пролилась.
- На кресле колёсном за всякой мелочью ездить скуплю. У меня тут всюду, тово-етова, рычажки разные, проволоки, тяги.
Отпер-запер засов на двери, потом саму дверь - всё это, не вставая из кресла. Завёл крутяное опахало на потолке, для жаркого времени. Сам придумал: накручиваешь жилу на барабан, зажимаешь; если отпустить, она лопасти вертит, долго.
Тоже и масляную лампу на стене зажёг-потушил. Это была штука похитрей, долго объяснять. Митька только ахал.
- До чего ж ты искусен в полезных затействах!
- А куда мне податься? Бог, Он ведь как? Если у тебя чего отобрал, то вдвойне вернет. Слепой так слышать научается, что ему, тово-етова, и глаз не надо. У Бабиньки вон суженого прибрал, зато дар ей послал исцелительный. Сколько она за шестьдесят лет народу вылечила? И мне, дурачку малолетнему, всё повторяла: на кой тебе ноги, если у тебя есть руки и голова. - При этих словах Илья сначала постучал себя по темени, а потом предъявил руки, которыми мог переломить полено, а мог и собрать часобойное устройство, которыми в последнее время сильно увлекался. - В ногах, Митьша, одна суета. Не дают остановиться, подумать. А если человек на одном месте обретается, то дело найдется и рукам, и голове. Я мужик ленивый, зазря работать не люблю. Вот и удумываю себе всяки-разны облегчения…
- Ты-то ленивый? - усмехнулся Дмитрий. - Ух! А что это вон там, в углу, за самострел чудной? Покажи!
И попробовал приподняться, но Илья уложил друга обратно на подушку.
- После. Окрепнешь, встанешь - всё покажу. А сейчас я тебе каши-толкухи с орехами и медом намну. Бабинька говорила: молодого и лечить неча, давай ему спать поболе и жрать посытней, всё само заживет. Заживай, Митьша. Будем вдвоём лесовать.
«« ||
»» [158 из
531]