Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Стешка была девушка некрасивая, сильно не молодая, лет двадцати пяти, глуповатая, но добрая. Василиска её любила.
- Вчерась мету веником под большой лестницей, подходит этот бесёныш. Глядит на меня своими кошачьими гляделками. «Чего тебе, спрашиваю, барич?» А он мне: «Покажи. Что ты там прячешь?» И вот сюда, в лядвие мне тычет!
- В лядвие? - ахнула Василиска и поглядела вниз, где у Стеши ляжка.
- У меня там пятно родимое, волосками поросло. Никто про то не ведал, кроме матушки-покойницы. Прячу от всех, стыдно. Вот мы с тобой, боярышня, и в бане сколько раз мылись, и в пруду плавали, а ты ж не видала? И никто не видал. Я как растелешусь, это место всегда ладошкой ли, утиркой ли прикрываю. Откуда ж бесёныш прознал?
Княжна слушала, вытаращив глаза и прикрыв рукой рот.
- Стала я от страха вся квёлая, будто квашня. Не то что заперечить, вздохнуть боюсь. Веришь ли? Задрала подол и заголилась. Срам какой! А малой на родинку поглядел, пальцем потрогал и пошёл себе. Осталась я ни живая, ни мертвая, еле ноги держат. По сю пору не знаю, въявь ли то было иль чертячье наваждение. - Стешка наклонилась, зашептала ещё тише, испуганные глаза округлились. - И с тех пор лядвие будто огнем горит!
Попросила Василиска показать. Раз чужому мальчишке можно, то уж ей и подавно.
Ничего особенного: на ляжке, сбоку, тёмное пятно с поросячий пятак, из него волоски растут, мягкие. (Уже потом, вспомнив про это диковинное происшествие, она Петрушу спросила - как догадался. Он сказал на свой обычный отрывистый манер: «У каждого тайна есть. Обычно тут. - Он показал на сердце. - Или тут. - Показал на лоб. - Мне это видно. А у той на бедре. Странно».)
Вечером, когда Василиска уже лежала в кровати, прибежала Стешка - лица нет, губы дрожат. «Пойдем, боярышня. Что покажу! Только тс-с-с-с».
Ступая на цыпочках, завела княжну в ту самую горницу. Там было темно, но за окном горел огонек.
«« ||
»» [175 из
531]