Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- И не думайте, тятенька. Я замуж только с амором пойду.
- С кем, с кем? - встревожился князь Андрей.
Тогда сестрица - девка собою видная, в хорошем теле - уперлась в бока, начала расписывать, сколь чудесна сердечная страсть, именуемая по-европейски амором. По-русски же и слова такого нет. «Любовь» - это совсем не то. Любят друг друга старые муж с женой, когда им стерпится. Любят друг дружку чада с родителями. Некоторые любят кисель иль карасёвую уху. «Амор» же - это когда меж кавалером и дамой происходит сердечное трепетание, навроде семицветной радуги. Бывал амор и у древних пастушков с пастушками, которые совсем не то, что наши скотники-навозники, а суть возвышенные и благородно чувствующие созданья.
Василиска прямо заслушалась. Отцы, конечно, возражали Таисье и даже сердились. Выдумала тоже - амор какой-то! Отродясь-де на Руси такого сраму не бывало, чтоб незамужняя девка по парню или мужику томилась, а если и бывало, то лишь с блуднями, которых полагается за косу, да плёткой, плёткой. Вот выдадут тебя доброжелательные родители за хорошего человека, сполняй свой бабий долг да терпи, Это и есть любовь.
Но стариковскому брюзжанию Василиска не внимала. Он сразу же решила, что полюбит не по-русски, а по-аморному. И амор затеет такой, что никакой Хлое с Дафнием не снилось.
Такое дело откладывать - лишь зря время терять. В тот же вечер немедленно и полюбила, троюродного Фролку. Больше всё одно некого было.
И сразу ему объявилась. Спросила: согласный он быть с ней яко Дафний с Хлоею иль нет.
Фролка немножко покобенился, потребовал в награждение гороховую пушечку. Василиска отдала, потому что истинный амор (Таисья говорила) ради обожательного предмета ничего не жалеет. Вёл себя после этого Дафний честно: и глаза на Хлою таращил, и воздыхал, только лобызать себя не позволял, говорил - «неча слюнявиться».
Когда гости уехали, им по обычаю собрали в дорогу воз поминков: гусей копчёных, мёду, солений разных. Василиска от себя сунула любимому драгоценнейшую из сластей - засахаренный апфельцын, который хранила с самого Преображенья, а съесть собиралась только на Рождество.
Однако с Фролкой это был амор невзаправдашный, глупые детские игрушки.
«« ||
»» [178 из
531]